С первых же шагов подъема мы были поражены дикостью возникавших впереди картин. Распадок, по которому пробирался отряд, был чрезвычайно узок, река во многих местах сжималась скалами, отвесно обрывающимися к воде. В местах, где встречались прижимы, нам часто приходилось переходить с берега на берег, что было иногда не совсем безопасно.
В долине нижнего течения реки рос лиственнично-березовый лес с зарослями ольхи, черемухи, жимолости и других больших и малых таежных кустарников. В километре от Байкала началась тайга из пихты и кедра.
В густой чаще из березы, кустарниковой ольхи и черной смородины промелькнула небольшая буровато-рыжая птица. Пролетев несколько метров, она села на моховой склон горы. Я подкрался к кусту, выстрелил и подобрал птицу с черно-бурыми поперечными пестринами по всему телу. Это оказался крапивник. Мы бережно посыпали крахмалом пораженные места, чтобы кровь не запачкала перьев, завернули птицу в кулек, положили в фанерную коробку и спрятали в рюкзак.
— Мы сделали замечательную находку, — сказал я Велижанину, — эта птица в Прибайкалье никем еще, кажется, не добывалась.
Здесь же, в этом тенистом густом уголке, мы добыли синехвостку, а пройдя еще метров двести, вдруг увидели, что над самой водой мчатся вниз по течению две коричневые птицы величиной с дрозда — обыкновенные оляпки. Оляпка во много раз больше крапивника, по очень напоминает его в полете. Когда-то этих очень разных птиц орнитологи относили к одному семейству.
На высоте около трехсот метров от Байкала мы вышли в заросли золотистого рододендрона, типичного растения подгольцовой зоны. Рододендрон этого вида называют также черногривом или кашкарой. На невысоких кустах с пучками крупных массивных листьев были большие, очень нежные и красивые желтые цветы. Еще натуралист Паллас сумел оцепить целебные качества этого интересного растения и подробно рассказал о кашкаре в «Описании растений Российского государства». Черногрив оказывает положительное влияние на сердечную деятельность, обладает вяжущим и мочегонным свойством. Его часто употребляют в народной медицине от ревматизма и простудных заболеваний.
Чем выше мы поднимались в горы, тем все огромнее становились кедры. Я никогда не смогу привыкнуть к этим исполинам сибирских лесов с их гигантскими яркими стволами, достигающими нередко трех обхватов в окружности. Здесь были деревья-старцы, родившиеся шестьсот, семьсот и более лет назад. Один циклопический кедр упал поперек распадка и совершенно перегороди. г его. Могучий выворот его корней поднялся высоко вверх и напоминал колоссального спрута, разбросавшего извитые конечности на много метров вокруг.
Северный склон был покрыт каменными осыпями, затянутыми пышными зелеными мхами. Среди мхов преобладали представители рода гипнум. У верхнего края склона нависли отвесные скалы, и уже от того места, где река выходила из гор, начались густые заросли кедрового стланика.
Распадок один из наиболее трудных для подъема в горы; его с полным правом можно было назвать дремучим. Короткий и узкий, он имел значительно большую крутизну падения, чем долина соседней с ним реки Малой Косы и ближайший распадок к северу от него.
Вскоре отряд вышел в подгольцовую зону. Здесь еще встречались одиночные кедры, лиственницы и невысокие изогнутые березки. Дальше, до самых вершин были видны лишь россыпи, скалы и кедровый стланик. Мы вошли в эти заросли и стали пробираться по их узким коридорам.
У многих людей, не видевших, как растет кедровый стланик, уживается представление о нем, как о невысоком, плотно стелющемся по камням кустарнике с нетолстыми извитыми стволами. Таким он и бывает у вертикального предела существования, на границе гольцовой и подгольцовой зоны. Но ниже, на границе с лесным поясом, кедровый стланик имеет совершенно другой вид. Его кусты здесь очень велики, они нередко достигают шести метров в высоту. Заросли из таких кустов стланика, имеющих форму гигантских чаш, почти непроходимы. Они представляют собой хаос ветвей, частично отмерших и потерявших кору, по чаще живых и чрезвычайно гибких и прочных. Наиболее мощные стволы стланика достигают четверти метра в диаметре и иногда, правда исключительно редко, растут вертикально над землей в виде небольшого деревца.
Повсюду на ветвях стланика висело множество шишек, туго набитых маленькими орешками, по вкусу почти не отличающимися от орешков кедра. На некоторых кустах можно было видеть одновременно урожай трех возрастов — шишки, завязавшиеся в этом году; мелкие синие шишечки прошлого года, или так называемую озимь, которая будет готова только к осени; и зрелые позапрошлого года, они созрели еще осенью прошлого года. На кустах, хорошо плодоносивших в предыдущие годы, почти не было шишек этого года, а высоко в горах встречались только спелые шишки.
