— Господин капитан, не установив истины, не предъявив мне доказательства, вы уже обвинили меня в смертных грехах. Не пришлось бы вам сожалеть об этом.
— Думаю, что не придется. О фактах мы позаботимся... А пока вы свободны. Но прежде, чем уйдете отсюда, дадите подписку о невыезде из города.
— Если так необходимо, пожалуйста...
Когда он вышел, Горан сказал Ладиславу:
— Установи за ним наблюдение, а то чего доброго и этот гусь улетит на Запад.
После пережитой трагедии и похорон погибших рабочих жизнь в городе входила в нормальное русло. Люди возвращались к своим повседневным делам и заботам.
Проводив пана Клаучека в Прагу, куда он уехал, получив приглашение из консерватории, Люда вернулась домой задумчивая, притихшая.
— Ну как, проводила? — спросила пани Дана.
— Да, — не сразу ответила Люда. — Он хочет, чтобы через две недели я приехала в Прагу, там продолжила бы свои занятия.
— Ты обещала ему приехать?
— Я сказала, что приеду, если меня здесь ничто не задержит.
— А что тебя может задержать? Поезжай хоть завтра.
— Пока Александр здесь, я никуда не поеду.
— Люда! — всплеснула руками пани Дана. Что ты говоришь?
Пани Дана готова была расплакаться. Она уже давно заметила, что с появлением Александра в доме Люда очень переменилась, отдалилась от нее, перестала делиться маленькими радостями, обрела самостоятельность.
Люда мягко сказала:
— Мама, твои уговоры напрасны. Я сделаю так, как решила.
— Послушай свою мать, которая сорок пять лет прожила на свете, много видела и знает.
— Моя мать забыла, что и ей когда-то было девятнадцать.
— Я вижу, что ты не в настроении. Поговорим завтра. — И пани Дана вышла.
Люда упала на диван, уткнулась лицом в подушку и долго лежала, прислушиваясь к тому, как беспокойно бьется сердце. Последние дни она жила в тревожном ожидании какой-то беды, сама толком не зная, что за беда и откуда падет на ее голову. Это состояние угнетало, но Люда не могла отделаться от него и забыться. Все валилось у нее из рук. Во время игры на пианино Люда вдруг замирала, тревожно глядя в одну точку, отрешенная от всего, или, проходя по квартире, останавливалась, долго стояла, сжав руки на груди, потерянная и жалкая.
По вечерам пани Дана любила работать на швейной машине, но в этот раз изменила своей привычке, нашла занятие на кухне: мыла и чистила посуду, плиту, раковины и поглядывала в окно. Она ждала Александра. Когда он появился в коридоре, пани Дана открыла дверь в свою комнату и тихо сказала:
— Саша, зайдите ко мне. Хочу с вами поговорить.
Он прошел за ней.
— Прошу. — Она села на диван и указала на место рядом.
Александр сел, несколько озадаченный волнением пани Даны, которое она не могла скрыть.
— Хорошо, что Люда играет на пианино и не слышала, как вы вошли, — не повышая голоса, продолжала она: — Я что хотела вам сказать, — пани Дана умолкла, комкая в руках платок. — Не знаю с чего начать... Одним словом... Моя дочь любит вас... Я знаю, но не препятствую...
— Спасибо, — сказал Александр и почувствовал, что волнение передалось и ему.
— Но я не об этом. Хочу найти у вас помощь и поддержку.
— Если в моих силах...
— Именно в ваших. Пан Клаучек, уезжая в Прагу, предложил Люде приехать к нему через две недели, чтобы она под его наблюдением готовилась к поступлению в консерваторию. Вместо того, чтобы воспользоваться его любезным приглашением, она сегодня заявила мне: пока Александр здесь, я никуда не поеду. Как вам это нравится?
— Совсем не нравится, — сказал Александр. — Видимо, она пошутила. Я же знаю, как Люда стремится в консерваторию. Вот увидите, пани Дана, придет срок, и она часа не задержится дома. Я всеми силами буду содействовать этому.
— Так я надеюсь на вас.
— Можете полностью положиться.
— Но Люде о нашем уговоре ни слова.
Александр прошел в свою комнату. Люда встала из-за пианино и, подставляя губы для поцелуя, сказала:
— Ты сегодня задержался. Я скучала без тебя.
Они ужинали вдвоем. Люда была оживлена, много говорила, стараясь приглушить свою тоску, и Александр не решился говорить о консерватории.
Ночь он провел беспокойно, рано поднялся и пошел в военный городок, не зная, что готовит ему грядущий день.
В девять часов командир полка собрал офицеров на совещание и объявил, что получен приказ о выводе их дивизии из Чехословакии.
— Я сердцем чувствовала, что это вот-вот случится. Не зря тревога последние дни не покидала меня, — сказала Люда, когда Александр, приехав вечером домой, сообщил ей об этом.
Она сидела на диване жалкая, с опухшим от слез лицом.
— Не надо плакать, — сказал он, прижимая ее ладония к своим щекам. — Верь мне, что я сделаю все для того, чтобы мы были вместе. Не для того мы встретились, чтобы расстаться навсегда. Придет наш час, придет...
Через два дня дивизия покидала город...
