— Не знаю. Задержать мы его уже не сможем.
Несколько минут они сидели молча, не глядя друг на друга, каждый по-своему переживая случившееся. Ладислав был подавлен и расстроен. Он злился на Горана за то, что тот так спокойно отнесся к исчезновению Ворлика-младшего, ничего не предпринимает для его розыска, и в то же время сам отлично понимал, что они опоздали. Гоняться за тенью бесполезно.
— Едем к Ворлику, — наконец сказал Горан и поднялся.
— Капитан корпуса национальной безопасности Горан, — представился он, входя в гостиную, где за столом сидели пан Витер, пани Милена и врач. — Мне необходимо видеть пана директора.
— Пан директор в тяжелом состоянии и вряд ли сможет с вами говорить, — угодливо улыбаясь, сказал врач, выходя из-за стола. Он дал знак Горану, подошел к двери спальни и открыл ее. Горан остановился у порога: на постели, утопая в подушках, лежал дряхлый сморщенный старик.
— Паралич, — пояснил врач, закрывая глаза и качая головой. — Возможно, до конца дней своих останется в таком состоянии.
«Эх, как тебя скрутило, задиристый гусак», — подумал Горан, закрывая дверь. Он перевел взгляд на пана Витера, сказал:
— Вы представитель компании?
— Да, — поклонился пан Витер.
— У меня к вам будет несколько вопросов.
— Готов выслушать.
— Не здесь. Вам придется поехать с нами.
Пан Витер внимательно посмотрел на него.
— Я должен рассматривать это как арест?
— Ни в коем случае, вы вернетесь, как только закончится наш разговор.
В машине Ладислав внимательно рассматривал пана Витера и поразился его умению владеть собой. Он, конечно, догадывался, для чего его пригласили, но ничем не выдал своего волнения.
Ладислав почувствовал, что рядом сидит опасный человек, способный на любую подлость и жестокость. Он подумал, что, наверное, пан Витер и является вдохновителем диверсии на заводе. Когда Ладислав сказал об этом Горану, тот засмеялся.
— Наши мысли совпали.
Горан пригласил пана Витера в кабинет. Он вошел твердой походкой, стараясь держаться с достоинством и в то же время скромно, сел к столу со спокойным выражением на лице. Ладислав припомнил, что в годы оккупации пан Витер несколько раз приезжал на завод.
— Цель вашего приезда в город? — без всяких предисловий начал Горан.
— Цель? — переспросил пан Витер и задумался, словно этот вопрос требовал тщательно подготовленного и аргументированного ответа. — В это смутное время...
— Смутное? — с иронией переспросил Горан.
— ...наша компания очень озабочена судьбой своих предприятий, поэтому направила на них представителей для укрепления порядка. Мы считаем, что заводы не должны простаивать и часа, работать, работать на республику, которая освободилась от фашизма.
— Похвальное желание у вашей компании в это смутное время, — с той же иронией сказал Горан. — Только я не понимаю, почему действия ваших сотрудников, даже в присутствии представителя, не сообразуются с желанием компании?
— Что вы имеете в виду?
— Не что, а кого. Я имею в виду главного технолога завода Эдуарда Ворлика, по прямому заданию которого был взорван цех. Вам известно, что это дело его рук?
Пан Витер вздохнул и опустил голову, на лице появилось страдальческое выражение.
— Что вы знаете о подготовке и проведении взрыва?
— Ровным счетом ничего, — не поднимая головы, ответил пан Витер. — О том, что взрыв организовал Эдуард, я узнал сегодня, когда он садился в машину, чтобы покинуть город. Не скрою, для меня это был ошеломляющий удар.
— Однако, судя но всему, вы устояли на ногах.
— Я-то устоял, но пан Ворлик... вы все сами видели. Уже этот факт говорит о том, что ни я, ни он не были посвящены в дела Эдуарда. Неужели вы думаете, что мы бы благословили его на такое преступление?
— Почему вы не задержали преступника, который убил людей, нанес ущерб вашей компании, почему не сообщили нам?
— Во-первых, на моих руках оказался разбитый параличом пан Ворлик, и я не мог оставить его на попечение убитой горем жены. Во-вторых, надеюсь, вы меня поймете, я не в силах был сразу решиться на это. Требовалось время, чтобы…
— Чтобы Ворлик-младший успел бежать на Запад, — жестко оборвал его Горан. — Куда он поехал?
— Понятия не имею. Он не хотел открыться даже нам, близким ему людям, сказал, что об этом он сообщит позже.
— Вы хотите, чтобы мы вам верили?
Пан Витер пожал плечами: ваше, мол, дело.
— Прошло почти трое суток, как на заводе произошел взрыв, погибли люди, но ни вы, представитель компании, ни директор Ворлик даже не поинтересовались, кто совершил преступление, не пришли к нам, не потребовали объявить розыск. Вам это не кажется странным?
— Я полагаю, что искать преступников входит в компетенцию властей, но не частного лица.
— Вы не частное лицо, а представитель компании, наделенный правами и полномочиями. Вы первый должны были стукнуть кулаком по столу и потребовать от нас найти преступника. Но вы пять часов тому назад благословили Ворлика на бегство. Так как же я вас должен рассматривать: как частное лицо, как вдохновителя и организатора преступления или как соучастника?
