Росла дочь, Александр Николаевич продвигался по служебной лестнице, ему было присвоено звание генерала. Он несколько раз бывал с Людой в Чехословакии, встречался со своими боевыми друзьями: полковником корпуса национальной безопасности Гораном, подполковником Черноцким, секретарем горкома партии Дагмарой Черноцкой, директором машиностроительного завода Брайжеком. Последняя встреча в начале 1968 года оставила у него в душе тяжелый осадок. Опытный солдат сердцем почувствовал, что страна находится на пороге потрясений. Чехословацкие друзья говорили ему, что реакционные силы, потерпевшие поражение в 1945 году, и буржуазия, потерявшая власть в феврале 1948 года, при поддержке извне и в блоке с правооппортунистическими элементами внутри КПЧ активизировали свою деятельность, предпринимают отчаянные попытки ликвидировать революционные завоевания чехословацких трудящихся. И не получают должного отпора.
И вот пришло тревожное лето. Стало ясно, что социалистические завоевания в Чехословакии под угрозой. Ладислав и Дагмара писали Александру, что, если страны Варшавского Договора не окажут помощь чехословацкому народу, может произойти непоправимое. Выполняя интернациональный долг, войска стран Варшавского Договора вступили в Чехословакию, и среди них находилось соединение генерала Морозова.
Накануне вечером он говорил с Людой по телефону. Она только что вернулась с концерта, была возбуждена, сказала, что зрители очень хорошо приняли ее. Александр Николаевич слушал, прикрыв глаза, представляя, как она сейчас лежит на тахте, а вокруг — на столе, тумбочках, серванте в вазах стоят букеты цветов. Как ему захотелось побывать дома, окунуться в эту привычную обстановку, обнять жену.
...Машина за машиной катились мимо и, миновав шлагбаум, скрывались в ночи. И когда проследовала последняя, Александр Николаевич сказал шоферу:
— Поехали!
