— Профессия! — воскликнул Перепелица, — боже мой, как синюю птицу, ищу и не нахожу. Знал я одного трестовского экономиста. Шесть дней в неделю он проводил в тресте, работал, а в воскресенье выезжал на лодке далеко за город на рыбную ловлю. Там он жил по-настоящему. У него этих сетей, морд, режаков! Сам плел. О рыбной ловле, о рыбьих нравах и повадках мог часами говорить. Это был настоящий профессиональный рыбак. Профессия в современном обществе часто выбирается совершенно случайно, в силу сложившихся обстоятельств, а не по собственной воле. Я — юрист, но, честное слово, никогда не собирался им стать. Мечтал быть поэтом, родители хотели, чтобы я стал военным, по совету дяди-психиатра поступил в медицинский институт, а закончил юридический факультет. Жизнь иногда зло смеется над людьми…
Двигатель застучал с перебоями, Алексей обернулся, крикнул в прохладную темноту мельницы:
— Кириллка, мечтаешь! Отрегулируй подачу, мотор горючего просит.
— Пойду: дед, должно быть, заждался. — Перепелица встал. — Чудесный старик этот садовник, ах чудесный!.. Простите, если докучаю своими разговорами. Я так рад, что с вами познакомился. Очень, очень приятно. — Пожал руку и зашагал к саду, раскинувшемуся невдалеке по берегу реки. Алексей проводил его глазами:
— Дожил же до нашего времени такой… кисель.
Перепелица скрылся за тополями, стоявшими двумя рядами вдоль сада, и у самой ограды встретился с дедом Маркелом.
— Гуляешь, душа-человек, а яблони как себе хотят? — сурово сказал старик.
У садовника — густые седые волосы, он их перевязывал на затылке цветной лентой. Ходил в длинной холщевой рубахе до колен, подпоясывался витым выцветшим шнуром — по-толстовски. И внешне напоминал великого старца; на людей смотрел из-под нависших бровей, судил всех строго, взыскательно. Сидя вечерами в шалаше, любил философствовать:
— В сочинениях графа Толстого, — говорил он, вздевая кверху седые брови, — все края человеческой жизни описаны. Про всякий случай там найдешь нужное место. Читали Льва Николаевича? — спрашивал он Перепелицу. — А яблони обвязывать не умеете, как же это?
— Про яблони Толстой не писал.
— Рассказывайте.
Перепелица помогал старику ухаживать за плодовыми деревьями, раскидывал в лунки навоз и перекапывал лопатой черную, слегка влажную землю.
— Скоро пчелок на волю выпустим. Вот у кого жизни поучиться надо.
Дед был вспыльчив, криклив, в гневе жесток и груб. Однажды, когда Перепелица неосторожно лопатой содрал кору у яблони, старик схватил валявшийся на траве кол, замахнулся, намереваясь ударить. Перепелица еле успел увернуться. И все же старик нравился Перепелице. Юрист терпеливо выслушивал изречения Маркела, охотно выполнял его приказы.
Попал Перепелица на работу в сад случайно: привез как-то для подкормки яблонь навоз. Разговорились. Перепелица рассказал о своем маленьком садике, разбитом около дома, о том, какие замечательные выращивал у себя в Молдавии яблоки.
— Ты вот что, душа-человек, — сказал старик, — определяйся-ка ко мне в должность. За лошадьми ходить найдут еще кого-нибудь, а мне помощник требуется.
— Ах, пожалуйста, Маркел Савельевич, я буду благодарен, садоводство такое благородное занятие.
Это польстило старику, и он выпросил Перепелицу у Червякова. Тот сначала было возражал:
— Излодырничается, так и будет спать под яблонями.
— А это что? — старик показал на посох, с которым никогда не расставался.
— Ладно, бери. Конюх из него все равно не выйдет.
Перепелица переселился в сад, устроился в крытом соломой шалаше, спал рядом со стариком на камышевой подстилке. В шалаше приятно пахло увядшими травами и листьями. В саду было тихо, яблони начинали цвести, приоделись в бело-розовые платья. Светило солнце, звонко щебетали птицы, которых раньше Перепелица как-то и не замечал. Хотелось безмятежно жить, созерцать эту красоту, раскрывавшуюся во всем своем великолепии перед его глазами, и ни о чем не думать. Старик разгонял поэтическое настроение самыми будничными распоряжениями:
— Сушняк не разбрасывай, согребай в кучу! Мороз бы не ударил, всегда — как цвет, так и мороз.
Маркел заставлял юриста рубить дрова, учил готовить пищу.
«Все нужно испытать, — думал Перепелица, разделывая пойманную стариком рыбу, — и жизнь садовника и труд дровосека».
Приходя на мельницу к Алексею, рассказывал о чудачествах старика, посмеиваясь над его начитанностью.
— Вы, спрашивает, знаете французского сочинителя Гю́го, именно Гю́го. Потешный старик, в сад влюблен, как юноша в свою первую девушку. Это трогает. Он помнит биографию каждой яблони, когда ее зайцы объели, когда мороз убил цвет. Рядом с ним чувствуешь себя чище, ближе к природе.
— Вы, кажется, увлекаетесь этим делом?
Перепелица посмотрел в раздумьи на Алексея.
— Синяя птица, вы думаете?
Алексей слегка пожал плечами.
— Сердце должно вам это подсказать.
— Пожалуй, — задумчиво произнес Петр Петрович. — Я тоже начинаю любить сад.