Джинкс оглядывается по сторонам, замечая Кусаку где-то в углу, ожесточенно сражающимся с какой-то тряпкой. Пока она несмело подбирает слова, Силко ловко оказывается рядом и наклоняется к коту, готовому сражаться за свою добычу. Лезть рукой прямо в капкан не хочется, но Силко быстро подмечает вышивку по краям того несчастного кусочка ткани…
— Мой любимый шейный платок! — восклицает он, чувствуя, как закипает злостью. — Джинкс, научи это животное манерам, иначе оно будет жить в будке на улице!
Джинкс дергается, смотрит на него исподлобья — как-то очень обиженно, уязвленно. Силко застывает, тянется к ней, но девчонка уже с топотом убегает, уносясь вверх по лестнице, на чердак. Там у нее есть угол, в который Джинкс уходит плакать, и у Силко немного ноет в груди, когда он достает ее оттуда, уже обессиленную и дрожащую.
Бежать за ней сейчас бессмысленно, и Силко устало садится в кресло. Ему не стоило вовсе поднимать голос при Джинкс, но кое-что сложно исправить — видят боги, он слишком привык рычать на подчиненных. И все еще иногда ошибается.
Кот подходит к нему, виновато толкается головой в ногу. Кладет на пол истерзанный клочок ткани, который уже не спасти, и глядит на Силко, чуть прищурив глаза. Внезапно вспыхнувшая злость испаряется, поэтому Силко лишь качает головой и осторожно протягивает руку, готовый тут же ее отдернуть, но кот сам лезет под ладонь, вжимаясь лбом.
Горячий и кожаный. Силко незаметно для себя улыбается, поглаживая кота по спине. Пожалуй, это первый раз, когда Кусака позволяет его трогать кому-то, кроме Джинкс — если не считать того первого дня. Но сейчас кот хрипло мурлычет, подлезая под руку.
— Ну, и что мы с тобой наделали? — укоризненно говорит Силко, кивая наверх, на чердак.
Кот выразительно мявкает.
— Я не хотел ее обидеть. Но ты правда ведешь себя как… ау.
Силко быстро выдергивает руку, когда в его пальцы впиваются острые клыки. Но наглый кот взбирается на кресло рядом, перекидывается поперек коленей и сердито размахивает хвостом. Мурлыканье переходит в тот самый сердитый рокот, но, кажется, Кусака не против ругаться на него, пока Силко неспешно почесывает ему загривок.
— Ладно, идем извиняться, — решает он, подхватывая кота на руки.
Уже по дороге на чердак Силко осознает, как это, в сущности, глупо — разговаривать с котом. Но все здравые мысли исчезают, когда Силко толкает старую дверь плечом… и видит Джинкс, съежившуюся в углу, среди пыли и паутины. Кусака тут же рвется из рук, предпочитая ее объятия рукам Силко.
— Извини, я не хотел тебя напугать, — говорит Силко, осторожно присаживаясь рядом с ней. — Конечно, мы не будем выгонять кота. Я просто… разозлился.
— Нет, я не… — Джинкс размазывает слезы по лицу — и она почти такая же грязная, как кот, когда она его только принесла. — Я тоже все порчу. Постоянно ломаю. И меня ты тоже выгонишь… в будку… Я не хочу-у…
Силко обнимает ее порывисто, и Джинкс немного успокаивается, утыкаясь в его жилетку. Переползает ближе, обвивает его руками. Кот уютно сворачивается клубком у нее на коленях и мурчит.
— Я никогда тебя не выгоню, — убеждает Силко. — Здесь теперь твой дом. Даже если ты вырастешь и захочешь уйти, ты всегда сможешь приходить ко мне…
Джинкс смотрит на него, потерянно кивая. Переползает, обнимая за шею, прижимаясь щекой к щеке — к жуткому шраму, и Силко невольно пытается отстраниться, но Джинкс только жмется сильнее. Сбивчиво бормочет что-то — про то, что будет следить за котом, про горстку монет, которые сберегла, про то, что никогда не уйдет, даже когда вырастет…
— Он похож на тебя, — вдруг говорит Джинкс, показывая на Кусаку. — С виду такой грозный и злой, а на самом деле мурлычет и клубочится.
— Главное, чтобы никто об этом не знал, — тепло улыбаясь, вздыхает Силко. — Это будет наш секрет.
И тянется погладить кота.
========== 13; косметика ==========
— Ну, как тебе? — спрашивает Силко, стараясь скрыть неуверенность.
Он давно вбил себе в голову, что обязан быть лучшим перед своими людьми, даже если сам он понятия не имеет, что делать. Приходится учиться на ходу — всегда приходилось, с тех самых пор, когда он решил, что достоин чего-то большего, чем загибаться в шахтах. Именно это и отличает талантливого предводителя — уверенность. Целеустремленность. Но, оказываясь в едва обретенном кабинете на верхнем этаже «Последней капли», стоя напротив зеркала, Силко совсем не чувствует той привычной твердости.
Севика отзывается сложным хмыканьем и прикусывает кончик сигары. Она наблюдает за ним чуть исподлобья, и Силко постоянно чудится нотка осуждения в ее взгляде, однако лицо Севики остается привычно непроницаемым — как и всегда, когда он обращается к ней как начальник, а не просто как Силко. Последнее случается все реже и реже.
— Не помню, чтобы раньше тебя волновала красота, — все же выговаривает Севика, обдавая его клубом жаркого дыма.
