— Я не думаю, что наказание жестокое. Ты ведь об этом хотел спросить? И нет, я не считаю, что можно ограничиться временем до зимних каникул. Альбус, ты хочешь, чтобы подобное снова повторилось? Я вообще собирался их всех отчислить из школы, — Снейп поджал губы от недовольства.
— Как скажешь. Это твой факультет и тебе виднее, каким образом наказывать своих подопечных. Что ж, Гарри, придется тебе еще денек погостить у профессора Снейпа. Выздоравливай, — директор начал выбираться из кресла.
— Профессор Дамблдор, можно вам задать вопрос? — подал голос Поттер.
Снейп внимательно посмотрел на него и сразу понял, что Гарри задумал. Он еле заметно покачал головой, но промолчал.
— Слушаю тебя, Гарри, — Дамблдор снова откинулся на спинку кресла.
— Профессор, а какое пророчество хранилось в Отделе тайн? Почему Риддл так стремился его заполучить? — Поттер замер в ожидании ответа.
— Гарри, сейчас не лучшее время обсуждать такие вопросы. Ты нездоров. Когда-нибудь мы поговорим с тобой об этом, — Дамблдор решительно поднялся и суетливо поправлял свою мантию.
— Какая разница, здоров я или нет? Чего вы боитесь? Что я расстроюсь? Или наоборот обрадуюсь? — фыркнул Поттер. — Сейчас самое подходящее время.
— Почему оно самое подходящее? — удивился директор.
— Потому что я именно сейчас хочу узнать, что еще было в том пророчестве. Ведь Трел… профессор Трелони его произнесла при вас, профессор Дамблдор. Так ведь? На том шарике были инициалы профессора Трелони и ваши. Я позже это понял, когда вспоминал. А возле моего имени стоял знак вопроса, — настаивал на своем Поттер, поглядывая на сосредоточенно прислушивающегося Снейпа.
— Да. Сибилла произнесла это пророчество при мне, — подтвердил Дамблдор.
— И кроме вас никто его не слышал?
— Нет, Гарри. Никто, кроме меня, его не слышал, — директор тяжело вздохнул. — И я никому пророчество полностью не пересказывал. Лишь поместил в хранилище Отдела тайн.
— Значит, мы будем первыми, кто о нем узнает, — заявил Поттер. — А можно посмотреть воспоминание об этом? — Гарри заметил довольный блеск глаз Снейпа.
— Можно. Только Омут памяти я отнес…
— Кричер, — Поттер не дал договорить директору и попросил появившегося домовика принести Омут.
Через пару минут каменная чаша стояла на прикроватном столике. Дамблдор с сомнением смотрел на нее, отыскивая очередную причину, чтобы отказаться от демонстрации воспоминания. Он не хотел расставаться с тайной, считая, что еще не пришло для этого время.
— Что же вы медлите, профессор? — глаза Поттера горели энтузиазмом.
— Гарри, почему ты считаешь, что в пророчестве было еще что-то, кроме известного тебе? — Дамблдор тянул время.
— Потому что из того пророчества, о котором я знаю, можно сделать вывод, что со своей миссией я справился еще в годовалом возрасте. И тот знак вопроса, стоящий возле моего имени на ярлычке воспоминания в Отделе тайн, ведь неспроста там? Я не вижу, какова лично моя роль в этом противостоянии сейчас. Почему именно на меня все опять надеются?
В комнате несколько минут было тихо. Дамблдор что-то обдумывал, а затем, приставив палочку к виску, извлек паутинку воспоминания и отправил ее в Омут памяти.
— Гарри, раз тебе нельзя подниматься, я вызову изображение над чашей, чтобы ты мог его просмотреть. Северус, оставь нас ненадолго одних, пожалуйста, — обратился директор к Снейпу.
— Может быть, пусть профессор останется? Возможно то, что мы увидим, поможет нам в занятиях, — предположил Поттер.
— Не думаю, Гарри, что это как-то поможет вам, — директор на минуту задумался. — Но ты прав, профессор Снейп, скорее всего, все равно увидит это, — Дамблдор ткнул пальцем в Омут памяти, — в твоем сознании во время занятий. Прости, Северус, я не подумал. Не злись на старика за попытку оградить тебя от ненужной информации, — директор пытался задобрить Северуса, который зло на него глядел после предложения покинуть собственную спальню.
Взмах волшебной палочки, и над каменной чашей древнего артефакта поднялась туманная, словно сотканная из мерцающего дыма, фигура профессора прорицаний Сибиллы Трелони, которая заговорила каким-то потусторонним голосом:
— Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда, рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца. Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы. И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой. Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца.
Гарри молча смотрел, как призрачная фигура профессора Трелони медленно опускается в чашу, превращаясь в серебристую дымку, которая по воле директора втянулась в его волшебную палочку.
