Аня вошла в дом и вдохнула ставший родным воздух. Наконец… Как же она соскучилась по запаху деревянных досок, старых трав и собственных красок. Оказывается, это место стало ей настолько близким и родным, что даже пара суток вдали теперь казалась мучением. Слушая, как поскрипывают половицы, Аня начинала понимать, как безумно скучала. В доме ей было уютно и спокойно. Она чувствовала себя защищенной. И почти счастливой. Почти… Присутствие Давида не удавалось игнорировать, как она ни старалась. Он молчал, бесшумно следовал за ней, словно был тенью, но все равно Аня ощущала его. Она испытывала странные противоречивые желания. Хотелось взять тот нож, которым он порезал себе руку, и вогнать ему между ребер. Хотелось искромсать его, чтобы захлебывался собственной кровью, тонул в ней за то, что делал с ней. Она уже отчаялась его понять. У его поступков не было абсолютно никакой логики. Кажется ему просто нравилось издеваться над ней. Скорее всего он получал извращенное удовольствие, унижая ее. Изощренное развлечение «Переспи и растопчи». Только что они занимались сексом, и тут же он говорит вещи, которые ее медленно уничтожают.
Аня прошла в комнату с лентами и амулетами. Они таинственно поблескивали в золотистых лучах солнца, и казалось, что от этого серебряные диски ей подмигивают. Как будто радуются ее возвращению. Аня тяжело вздохнула. Какие-то глупости лезут в голову. Странное ощущение радости от возвращения домой бурлило внутри. Ане казалось, что теперь она сможет все. Не оборачиваясь, она спросила у Давида:
— Зачем нужны эти амулеты?
Он остановился за ее спиной, и Аня почувствовала обжигающий жар, исходящий от его тела. Горячее дыхание коснулось волос, пробралось сквозь них и погладило шею. Аня с трудом сдержала сладкую дрожь, когда Давид заговорил:
— Их восемь…
Его голос обладал странной завораживающей силой. Хрипловатый шепот звучал как обещание чего-то еще более порочного, чем было в лесу. Помимо воли она тоже стала говорить тише:
— Как лунных фаз?
— Да. — Ладони Давида легли на ее плечи, но Аня не нашла в себе сил отстраниться.
Она позволила себе еще несколько секунд его сильных и горячих рук на плечах.
— Для чего?
— Это древний обряд.
Аня вывернулась из рук Давида и повернулась лицом к нему.
— Зачем. Они. Нужны?
Он бросил на нее раздраженный взгляд:
— Тебя это не касается.
— Потому что я не шаманка?
Он сузил глаза, глядя на Аню так, словно испытывал к ней презрение.
— Ты же не хотела ею быть. Я признался, что обманул, а в тебе вдруг проснулось желание послужить стае?
Аня не выдержала:
— Какая же ты сволочь. Убирайся из моего дома!
— Я не уйду. Ты давно уже должна была это понять. Давай просто… попытаемся прожить несколько дней нормально. Это долго не продлится. Я буду заниматься своими делами, ты — своими. У тебя ведь уже есть опыт.
— Какой еще опыт? — Любой разговор с Давидом таил в себе подвох.
Предчувствие не обмануло.
— Насколько я знаю, именно так вы жили с Артуром. С той лишь разницей, что я буду ночевать здесь.
— А знаешь что? Делай что хочешь! Хочешь жить здесь? Живи! Это же твоя земля. — Она передразнила его и скривилась. — Здесь все твое.
Он пожал плечами:
— Не могу с тобой спорить — ты права.
Господи… Как же хочется, чтобы ему было больно. Больно в душе, как ей. Противно. Погано. Чтобы он страдал.
— Надеюсь однажды ты попадешь в ад и поймешь, каково приходится людям, которые тебя окружают.
Давид как-то странно взглянул на нее, на лице мелькнуло непонятное выражение и тут же исчезло.
— Я уже был в аду. Ничего особенного.
Остаток дня они провели, стараясь не пересекаться. Давид обосновался на кухне с ноутбуком и телефоном. Он постоянно кому-то звонил, но говорил так тихо, что Аня бросила попытки подслушать, и отправилась в комнату с амулетами. Рисовать. Но как бы она ни пыталась, ничего не выходило. Единственное, чего она добилась, — извела уйму бумаги. Не зная, чем себя занять, Аня решила приготовить ужин. Давид по-прежнему сидел на кухне. Он одновременно что-то остервенело печатал и злобным рыком отдавал по телефону приказы. Стараясь игнорировать его присутствие, Аня взялась за готовку. Неожиданно Давид удивил ее вопросом:
— Чем помочь?
Аня встретилась с ним взглядом. Как ему удается быть одновременно и уродом, и вроде бы нормальным человеком? Боясь поддаться силе его взгляда, Аня, не глядя, сунула ему нож, разделочную доску и миску с чистыми овощами.
— Можешь порезать для салата.
В какой-то момент она не выдержала и все же бросила взгляд на его руку. От вида длинной, недавно зарубцевавшейся раны по телу пробежало тепло и удовольствие. Как будто она знала, что больше никогда не будет одна. Черт! Ну откуда, откуда в голове подобные мысли?
Давид довольно улыбнулся:
— Ты знаешь, что это значит.
Аня откинула волосы назад, лишь бы занять себя чем-нибудь:
— Что ты псих.