Там были сборники старых проповедей, которые девочка оставила без внимания; естественная история мира, которая могла бы ее привлечь, если бы не обилие других возможностей для исследования; истории, грамматики, словари, «памятные альбомы» с пестрыми изображениями красивых томных дам, склоняющихся над могилами под плакучими ивами или красующихся перед зеркалами в бальных нарядах (надпись под иллюстрацией: «Придет ли он сегодня?»). Имелись там и старые романы, и поэзия. Труднее всего было решить, за что взяться в первую очередь.
Когда внизу Лору хватились и пришли звать на обед, она уже с головой погрузилась в чтение ричардсоновской «Памелы, или Вознагражденной добродетели», и потом домашние беспрестанно подшучивали над девочкой, ибо когда Эми протараторила ей в ухо: «Ты любишь яблоки в тесте?», она подскочила и вид у нее сделался совершенно ошеломленный.
– Лора – книжный червь, книжный червь, книжный червь! – распевала Эми сестрам с таким видом, будто сделала поразительное открытие, так что Лора задумалась: может, книжный червь – это что-то нехорошее? Но тут кузина добавила: – Совсем как папа.
Она притащила с собой первый том «Памелы», чтобы доказать безнадежное книгочейство Лоры, и теперь осведомлялась у своей матери, не может ли Лора оставить его себе. Просмотрев книгу, та явно засомневалась, ибо поняла, что это любовный роман, хотя и не смогла определить, насколько он неподходящий для читательницы в столь нежном возрасте. Но дядя Том, как раз в это время явившийся к обеду и слышавший всю историю, сказал:
– Пусть оставит ее себе. Тот, кто способен наслаждаться чтением, не бывает слишком юн или, если на то пошло, слишком стар для какой-то книги. Пусть читает, что ей нравится, а когда ей надоест читать про себя, она может прийти ко мне в мастерскую и почитать мне вслух, пока я работаю.
– Бедная Лора! Вот так вляпалась! – рассмеялась озорница Нелл. – Как только ты начнешь читать папе, он тебя уже не отпустит. Тебе придется вечно торчать в его вонючей лавке и бубнить его скучные старые книжки.
– А ну-ка! Чем меньше ты будешь об этом разглагольствовать, тем лучше, доченька. Кто приходил ко мне почитать и так осрамился, что я больше никогда их не звал?
– Я! Я! Я! – одновременно воскликнули все девочки, а их отец рассмеялся и сказал:
– Видишь, Лора, какие пустышки. Дай им один из маминых журналов с модными картинками, руководствами по изготовлению всяких финтифлюшек и слащавыми рассказами со свадебными колоколами в конце – их за уши не оттащишь; но предложи им почитать что-то, над чем необходимо немного поразмыслить, и они быстро притомятся, им станет слишком жарко, слишком холодно, вдруг выяснится, что они не переносят запаха сапожного вара, или им покажется, будто кто-то стучится в парадную дверь и надо идти открывать. Больше года назад Молли взялась читать мне «Путь паломника» – по собственному почину, потому что ей понравились картинки, – и довела беднягу только до «Трясины отчаяния». После этого ей пришлось отпрашиваться на денек для подгонки нового платья. Потом еще и еще для чего-то, так что бедный Христианин по ее милости до сих пор вязнет в болоте. Но когда ты будешь мне читать, Лора, мы примемся не за «Путь паломника». Для молодежи он скучноват. Я читал его много раз и надеюсь прочесть еще столько же, прежде чем потеряю зрение, зарабатывая на жизнь этим неблагодарным юным вертихвосткам. Великая старая книга «Путь паломника»! Впрочем, у меня есть нечто, что понравится тебе куда больше. «Крэнфорд»![22] Слыхала об этой книге, Лора? Нет, думаю, не слыхала. Что ж, тебя ждет упоительное наслаждение.
В тот же день они взялись за «Крэнфорд», и как же полюбилась Лоре милая мисс Мэтти! Дядя Том был доволен чтением племянницы, хотя ему не слишком нравилось исправлять ее ошибки. Усевшись на конце рабочей скамьи, он обеими руками вытягивал из кожи вощеную нить и, ласково поблескивая глазами из-под очков, говорил:
– Помедленнее, Лора, и не так театрально. Не переигрывай. Эти благородные пожилые леди, очень чопорные и благовоспитанные, не стали бы повышать голос, услышь они даже трубы ангелов, возвещающие конец света.
Или более мягко, будничным тоном, словно верное произношение не имеет большого значения, но все же неплохо ему соответствовать, замечал:
– Полагаю, это слово произносится так-то, Лора.
И Лора повторяла слово за дядей по слогам, пока более-менее не усваивала его. Прочитав про себя так много книг и будучи сообразительной читательницей, она знала значения сотен слов, которые никогда даже не пыталась произнести, пока не начала читать вслух дяде Тому. Хотя тот, должно быть, испытывал сильное искушение, он ни разу не улыбнулся, даже после самых нелепых ее промахов. Много лет спустя в одном разговоре дядя Том произнес вместо «благодарность» – «благодатность» и добавил:
– Как однажды прочитала Лора.
И оба они от души посмеялись над не столь уж ошибочным произношением.
