Любимым местом послеобеденных прогулок у женщин с колясками и без таковых являлся тротуар перед соблазнительными витринами «универсального магазина». Там можно было на дармовщинку полюбоваться модными новинками с прикрепленными к ним ярлычками: «Писк моды» и «Последнее поступление», покупка же катушки ниток или пачки булавок давала право на вход и продолжение осмотра. По воскресеньям в церкви две сестры, мисс Пратт, демонстрировали шедевры из своих товарных запасов на себе. Это были высокие, худые молодые женщины с кудрявыми, «как у Александры», челками соломенного цвета, высокими скулами и анемичными нарумяненными лицами.
При крещении им дали красивые старомодные имена Пруденс и Рут, но сестры – в деловых, как они объясняли, целях – поменяли их на более звучные и современные: Перл и Руби. Новые имена вошли в обиход скорее, чем можно было ожидать, поскольку мало кто из покупательниц желал обидеть мисс Пратт. Они ведь могли отомстить: сбыть обидчице негодную шляпку или поскупиться на рукава нового воскресного платья. Так что в лицо их величали «мисс Перл» и «мисс Руби», за глаза же чаще всего именовали «эта Руби Пратт, как она себя называет», или «Перл, а на самом деле Пруденс».
Мисс Руби управляла одежным отделом, а мисс Перл царила в шляпном. Обе сестры являлись признанными авторитетами по части того, что сейчас носят и как это следует носить. Если какая-нибудь кэндлфорд-гринская жительница планировала обзавестись новым летним нарядом, но сомневалась насчет стиля, она говорила: «Надо посоветоваться с мисс Пратт», и хотя некоторые из получившихся творений могли бы удивить нездешних законодательниц моды, клиентки «универсального магазина» считали их образцовыми. В Лорины времена покупательницами мисс Пратт было все женское население Кэндлфорд-Грина, за исключением богачек, имевших возможность приобретать наряды в других местах, и тех, кто был слишком беден, чтобы вообще покупать новые вещи.
Обе сестры были неплохие девушки, предприимчивые, трудолюбивые и умные, и если Лора считала их самодовольными, то, возможно, лишь потому, что ей передали, будто мисс Перл сказала покупательнице в торговом зале:
– Я удивлена, что мисс Лэйн не могла подобрать себе в помощницы кого-нибудь более благовоспитанного, чем эта маленькая деревенская простушка.
Говорили, что некогда их мать считалась богатой невестой, унаследовавшей не только «универсальный магазин» (тогда еще обычную текстильную лавку со штуками миткаля и красной фланели в витрине), но и коттеджи, и пастбища, сдававшиеся внаем, а потому, вероятно, считала себя вправе выйти замуж за кого пожелает. Это привело ее к браку с толковым молодым коммивояжером, который во время своих разъездов периодически наведывался в лавку, и вместе они внедрили там современные усовершенствования.
Когда были сооружены новые зеркальные витрины, открыты одежный и шляпный отделы, а лавка переименована в «универсальный магазин», энергия супруга иссякла, и он счел, что заслужил пожизненное право проводить большую часть времени в баре «Золотой лев», поучая других, не столь преуспевших коммерсантов.
– Вон идет старик Пратт, хлипкий, как осиновый лист, и тощий, как жердь, – говорила мисс Лэйн, производя из окна утренний обзор лужка; Лора, подняв глаза от работы, устремляла взгляд на худую фигуру в кричащем твидовом костюме и белом котелке, направлявшуюся к двери трактира, и, не глядя на часы, уже знала, что сейчас ровно одиннадцать. В определенный час дня мистер Пратт являлся домой перекусить, после чего снова возвращался на свое личное место в баре, где и торчал до закрытия.
Дома его жена мало-помалу превратилась в старую высохшую брюзгу, а дочери выросли и взвалили на свои плечи семейное дело, вовремя воспрепятствовав его упадку. В пору, когда их знала Лора, «ма», как называли ее дочери, сделалась инвалидом, и они самым нежным образом заботились о ней, покупая разные экзотические лакомства, чтобы пробудить у нее аппетит, украшая ее комнату цветами и устраивая там частные выставки последних новинок, прежде чем показывать их публике.
– Нет. Только не это, прошу вас, миссис Перкинс, – сказала однажды при Лоре мисс Перл одной покупательнице. – Мне очень жаль, но это самоновейшая мода, и ма ее еще не видела. Я бы отнесла его наверх, чтобы она полюбовалась, но сейчас у нее небольшая сиеста. Что ж, если вы и впрямь
Если по рассеянности или потеряв ориентацию, в торговый зал в шляпе и пальто забредал па, его ласково, но твердо выпроваживала оттуда дочь, беря притворно шутливый тон.
– Дорогой па! – восклицала мисс Перл. – Ему так интересно! Но пойдем же, родной. Твоя маленькая Перли тебя проводит. Осторожно, ступенька! Вот так, не торопись. Что тебе нужно, так это чашка хорошего крепкого чая.
