Максим позвонил Салиму и попросил, чтобы в детскую никто не заходил, а Женю освободил от дел до обеда. Потом он разделся до трусов и забрался к нам под одеяло. Обнимая меня сзади, он легко поцеловал меня в шею, а потом преспокойно уснул.
Ко мне же сон не шел. Я окончательно запуталась и теперь совершенно не знала, как поступить, ведь именно в этот момент чувствовала себя абсолютно счастливой. Я была нужна им обоим: малышке Софи, что трепетно обнимала меня, суровому Максу, крепко прижавшему меня к своему горячему телу.
Мы провалялись до обеда. Даже проснувшись, не спешили выбираться из постели. Софи уселась на папу и рассказывала ему про своих подружек с курсов, а Максим внимательно слушал дочь, поглаживая под одеялом мое бедро. Было дико стыдно, ведь с нами была малышка, но Макса это нисколько не смущало. Когда его рука скользнула вверх, непозволительно близко от кружева моего белья, я резко вскочила с кровати.
— Нужно вставать… Я в душ.
Я практически выбежала из детской. На ходу стаскивая с себя футболку, я понеслась в ванную комнату. Мне требовался душ не только, чтобы смыть следы сна, я хотела отрезвить голову и прогнать наваждение по имени «Максим». Вот только успокоившись немного, это наваждение явилось прямо в ванную. Он нагло распахнул дверцы душевой кабины и прямо в одежде вошел внутрь. Не успела я ничего сказать, как оказалась прижатой к стене. Максим не медлил и тут же стал целовать меня, а я таяла в его объятьях.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, прислонившись своим лбом к моему, — но я должен идти, иначе не смогу больше себя сдерживать и возьму тебя прямо здесь.
— Максим…
— Что?..
Я хотела просить его остаться, сказать, что хочу принадлежать ему всецело, но не смогла. Я промолчала, и он все понял. Легко поцеловав меня в лоб, он кивнул на прощание и вышел из душа.
День выдался жарким. Лето, наконец, по-настоящему пришло в Московский регион. После обеда мы с Максимом взяли документы, ноутбуки и пошли работать на задний двор, где в тени деревьев можно было наслаждаться свежим воздухом и легкой прохладой. Софи осталась с Женей, которой за обедом сдала нас с Максимом. Малышка первым делом поведала новой няне о том, как сладко мы спали втроем. Пока длился этот рассказ, я краснела, как помидор, а вот босс только посмеивался над моим смущением.
— Ты стыдишься наших отношений перед Женей? — спросил Максим, когда мы устроились на новом рабочем месте.
— Так себя вести некрасиво, — ответила я, опустив глаза, боясь встретиться взглядом с Максимом.
— Не говори глупости. Мы два взрослых, свободных человека, у которых есть чувства. Не надо этого стыдиться, наши отношения…
— Да нет у нас отношений, — перебила Максима я.
— Но я их хочу. И, уверен, ты тоже. Скажи, сегодня утром неужели тебе не было хорошо? Я слышал, как бешено стучало твое сердце, чувствовал, как ты льнешь ко мне. Танюш, что я должен сделать, чтобы ты мне, наконец, поверила? Как заслужить твое прощение?
— Не знаю…
— Давай все забудем и начнем с начала. Ты нужна мне!
В тот самый момент, когда я наконец решилась сказать Максу «да», ему позвонили. Выругавшись, он отошел и принял вызов. Я не слышала, о чем был разговор, но, судя по тому, как жестикулировал Максим, это было нечто неприятное.
— Извини. Это было важно и срочно, — сообщил он, усаживаясь на кресло.
— Все в порядке?
— Нет. Я уезжаю. Недели две меня не будет.
— Опять поездка по работе?
— Да.
Мы оба замолчали. Мне вдруг вспомнились слова Лены, что я не представляю, насколько опасен Макс и то, чем он занимается. Тут же стали появляться разные догадки, куда и зачем он едет.
— Танюш, — неожиданно ласково обратился он и взял меня за руку, — позаботься о Софи, пока меня не будет. Следи за Женей и домом. Ты за старшую.
— Конечно, не беспокойся, все будет хорошо.
— Если понадобятся деньги, обращайся к Кириллу Степановичу. И, пожалуйста, не меняй в доме мебель, — улыбнулся Максим.
— Хорошо. Обещаю.
— Да, когда я вернусь, то повторю свой вопрос, так что у тебя есть время подумать.
Максим быстро собрался и уехал, как обычно, сопровождаемый слезами дочери. Софи тут же решила, что раз папа уехал по делам, то следом за ним уеду и я. Пришлось долго убеждать малышку, что я никуда не денусь. Все это происходило на глазах Жени, и я видела, как она расстраивается. Вечером она призналась, что переживает, потому что девочка совершенно ее не воспринимает.
— Я стараюсь ей понравиться! Читаю, рисую с ней, но она только и говорит о тебе. Мне кажется, недолго я тут проработаю. Макс меня уволит.
— Жень, тебя никто не собирается увольнять, а что до Софи, то ей, конечно, тяжело. Она привязалась ко мне, но и к тебе хорошо относится.
— Меня она терпит, — вздохнула Женя.
— Терпит… Если бы ты знала, какие у меня сначала были отношения с Софи! Она грубила, не слушалась и прямо говорила, что я ей не нравлюсь!
— И как тебе удалось добиться ее симпатии?
— Ох, это было долго. Постепенно малышка открывалась, потому что видела мою искренность. С тобой будет так же.
— Хотелось бы верить.
