В ту ночь я не могла уснуть до самого утра. Пытаясь справиться с пережитым ужасом, я решила уйти в мир литературы и наконец, дорвалась до «Шантарама». Но стоило мне открыть книгу, как на ум пришло сходство Максима с главным героем романа. Своего персонажа автор книги, Грегори Дэвид Робертс, списывал с себя, рассказывая историю своей жизни, пусть и приукрашенную. В то время, когда Робертс был наркозависим, он пытался найти деньги незаконным путем — грабил учреждения, но только с нужным уровнем дохода и застрахованные на достаточную сумму. Совершая свои ограбления в пиджаке, брюках и жилете, он всегда говорил «пожалуйста» и «спасибо» тем, кого грабил. Герой романа перенял у своего прототипа дух авантюризма и благородство. Даже будучи членом индийской мафии, он оставался верен принципам. Невозможно было не проникнуться к нему симпатией. То же самое и с Максимом. Пусть он нечист на руку, пусть бывает груб, холоден и жесток, но уже одно то, что он спас невинного ребенка, говорит о его человечности. К тому же, он сам намекнул, что не все зависит от него одного, что есть кто-то выше, а это значит, что Максим выполняет приказы и не может быть в ответе за все, что делает его организация, клан, группировка или как еще их назвать. В пользу Максима говорит и то, как он общается с подчиненными. Все в доме уважают и ценят начальника.
Я закрыла книгу, отложила ее в сторону и прикрыла глаза. Тут же появился образ Максима: его суровый взгляд, волевое лицо, сведенные к переносице брови. Даже когда он хмурился или злился, даже когда я его боялась, этот мужчина, бесспорно, меня привлекал. И это уже не легкая заинтересованность с долей влюбленности, а более глубокое чувство. Еще не любовь, но и не простая симпатия. Пугало то, что, как бы я того ни хотела, Макс всегда будет для меня недосягаем. Даже если забыть, что он предпочитает точеных красавиц, к коим я не отношусь, Максим сам сказал, что не ищет любви и не хочет отношений. Все, что ему нужно от женщин, — секс, и его он получает по первому зову… Самым правильным будет выкинуть из головы все мысли о Максиме как о мужчине. Только так!
Утром я проснулась полная решимости во что бы то ни стало выбросить из головы непрошенные мысли о начальнике, а из сердца вырвать зарождающиеся чувства. Однако моим планам не суждено было исполниться.
Я собирала Софи. Малышка что-то рассказывала про Доминикану, а я совершенно ее не слушала, думая о том, как пережить завтрак в обществе Максима. Репетируя про себя сдержанные фразы, я не заметила, как в детскую вошел босс.
— Папочка! — Софи тут же бросилась к Максу, а тот подхватил девочку.
— Привет, моя принцесса! Какая ты загорелая!
— Это потому, что мы с мамой лежали на солнышке. Правда, она была под зонтиком, чтобы не фотографировано стареть.
— Чтобы что? — переспросил Макс удивленно.
— Если долго быть на солнце, можно быстро постареть и покрыться морщинами, как старая бабушка. Правда-правда, — закивала кудрявой головкой моя подопечная, — это называется фотографировано стареть!
— Твоя мать вечно что-то выдумывает, — недовольно сказал Макс.
— Отчасти Софи права, — вмешалась я, — только немного неверно выразилась. Видимо, Люси говорила про фотостарение. Это не очень приятный процесс, который происходит от переизбытка ультрафиолетовых лучей. Кожа выглядит сухой, безжизненной, появляются морщинки.
— А мне мама сказала, что я не постарею от солнышка.
— Потому что ты еще ребенок, и у тебя есть мозг, — отрезал Макс, — все, пошли завтракать.
Босс не хотел продолжать разговор о бывшей и с дочерью на руках направился в столовую. Я пошла следом, отмечая про себя, что невольно радуюсь тому, как Макс отзывается о Люси. Впервые я четко осознала, что ревную Максима к бывшей супруге.
— Я уеду, но вечером буду дома. Жутко соскучился по принцессе, — босс улыбнулся дочке и перевел взгляд на меня, — сегодня хочу быть с ней.
— А ты будешь рассказывать сказку? — тут же загорелась малышка.
— Конечно, про пиратов. А хочешь, даже в них поиграем? Таня тоже будет с нами, — он подмигнул мне, и я расплылась в глупой улыбке.
— Не хочу в пиратов. Хочу в принцесс и лошадок. Как с дядей Славой. Он был моим конем и катал меня. Так весело!
Зря Софи напомнила папе о женихе Люси. Макс вмиг помрачнел. Я заметила, как плотно сжались его губы, и вздулась вена на шее от напряжения. К сожалению, малышка не понимала, как разозлила отца, поэтому продолжала рассказывать, как им было весело со Славой. Конечно, здорово, что будущий отчим так хорошо общался с девочкой. Раньше он практически не обращал внимания на Софи, проводя все время с ее матерью. Малышка чувствовала себя одиноко и в том доме, и в этом. Теперь ситуация стала меняться. Возможно, все дело в том, что впервые она провела столько времени с мамой и ее женихом. Вот только Максиму это не нравилось. Он ненавидел Славу, хотя и не признавал это. Неужели ревность? Неужели все еще любит Люси?
— …и тогда дядя Слава мне сказал, что он будет вторым папой, и…
— Что сказал дядя Слава? — процедил Максим, и я поняла: это последняя капля.
