Водитель сбавил скорость перед тем, как свернуть с трассы. Зеркально гладкое европейское шоссе сменилось хорошо утрамбованной проселочной дорогой. С этой минуты Анне стало казаться, что пейзаж за окном застыл, как на полотне художника. Лес слева, лес справа, и так – без конца. Когда девушка посмотрела на часы, оказалось, что прошло чертовски много времени.
Стало смеркаться. Над болотистой почвой, из которой росли причудливые деревья, поднимался туман, черная вода, что стояла в низинах, поблескивала в свете молодой луны. Под чужим небом даже звезды, подглядывающие сквозь прорехи в густых ветвях, выглядели незнакомыми и недобрыми, как ледяные глаза неведомого чудовища.
Анна пропустила момент, когда все изменилось. Гигантские ворота возникли как-то вдруг, словно выросли из-под земли. Они до сих пор выглядели величественно, но кованые створки проржавели, а петли пронзительно скрипели на ветру, опираясь на два замшелых столба – больше от каменного забора ничего не осталось. Зато неплохо сохранились зверюги неизвестной породы, восседающие по обе стороны от ворот. Они скалили внушительные клыки с тем же энтузиазмом, что и пятьсот лет назад, сжимая в когтистых лапах геральдические щиты, испещренные какими-то закорючками (для тех, кто в теме). Анна в теме не была, и ей эти художества ни о чем не говорили, а вот Ник заинтересовался. Парень старательно плющил нос о стекло, чтобы как следует все рассмотреть, то и дело восклицая: «Круто, мам!»
Мать в это время явственно чувствовала, как ее нервные клетки, одна за другой, предаются суициду, но виду не подавала.
Ворота остались позади, но дорога не стала лучше. Чувствовалось, что ездят по ней нечасто. Наслышанная о баснословном богатстве Неро, Анна подивилась, что миллионер не удосужился хотя бы расчистить подъездной путь. По обочине буйно колосились заросли птичьего горца, зверобоя и тысячелистника. В тени непроходимых зарослей орешника пенились одичавшие незабудки. Над всем этим нависали сумрачные вязы, макушки которых терялись в вышине.
Далеко впереди возник силуэт старинного замка, но все оставалось по-прежнему. Когда-то здесь цвел прекрасный сад. Мягкий климат не позволил растениям сгинуть окончательно, но сорняки превратили их в пародию на былое великолепие. Вокруг колыхалось море люпинов. Анна догадывалась, что много лет назад эти клумбы радовали глаз пестротой, но теперь ветер уныло гонял однообразные фиолетовые волны одичавших цветов. Под сиреневыми кустами теснились лохматыми кучами великолепные прежде пионы. Все вокруг оплели колючий шиповник и дикий вьюнок.
Над всем этим хаосом царил дуб-великан, настолько старый, что Анна ничуть бы не удивилась, узнав, что дерево существовало со времен самого барона. Мощь дуба стала его же погибелью. Необъятный ствол стал пристанищем плюща, который обвивал его зеленым саваном, высасывая из дерева последние капли жизни. Лишь на вершине дуба еще зеленела молодая листва, остальные ветви торчали из-под плюща корявыми узловатыми сучьями.
Немного погодя, почти у самого замка им встретился другой исполин: каменный дракон. Хозяин, похоже, питал страсть ко всякой нечисти. Этот шедевр парковой архитектуры выглядел на редкость уродливо и, пожалуй, чересчур правдоподобно. Чешуйчатые бока дракона, поросшие мхом, отливали зеленым, точь-в-точь как у его живых собратьев. Анне даже пришла на ум вычитанная в библиотеке легенда, согласно которой чернокнижник де Рец ухитрился вытащить монстра из прошлого. Древнее создание оказалось очень уж шумным и беспокойным, вот и пришлось барону превратить его в камень.
От самого замка осталось не так уж много – только центральная часть с высокой башней. Развалины стен наполовину скрывали буйные заросли крапивы. Справа, посреди руин, торчал остов камина, будто кости сломанной руки, покрытой струпьями. Наверху центральной башни виднелись острые зубцы, за ними высились покосившиеся трубы. Стены оплетал вездесущий плющ, просовывая кривые пальцы в глубокие трещины каменной кладки. Даже издали замок выглядел сырым и как будто покрытым слизью.
Анна поежилась, а Ник шепнул:
– Это не тот замок.
– Да, не больно-то похож, – согласилась с ним девушка, имея в виду картинку из рекламного проспекта. – Вашему хозяину стоило бы подыскать что-нибудь менее… ветхое, – с нервной усмешкой бросила она Ласло.
– Цель мистера Неро не красота, а историческая ценность.
– Да к этой истории и прикасаться-то противно, – возмутилась девушка. – Это, конечно, не мое дело, но жить в таком склепе – с ума сойти.
– А чем это так воняет? – спросил Ник, принюхиваясь, как мышонок, высунувшийся из норы.
Воняло и вправду отвратительно. Мерзкий запах проникал даже в кондиционированный салон автомобиля.
– Старый колодец, – пояснил Ласло, как заправский гид.
– Не тот ли, куда кровожадный барон сбрасывал детские трупы?
– Чепуха. Никаких трупов здесь нет, – неожиданно разозлился Ласло.
– А пахнет так, будто бы есть, – вздохнул Ники.
