Поскольку я прибыл на поле битвы довольно поздно, то не могу ничего сказать о том, как де ла Рей разместил своих людей, не знаю также и того, сколько человек убитыми и ранеными потеряли англичане и сколько стоила нам наша победа. Я никогда не видел никаких официальных сообщений об этом сражении. Фельдкорнет ван Залч, который с коммандантом Бошоффом увел пленных к Мачадодорпу, ( в данный момент находится в плену вместе со мной), сказал мне, что в плен были взяты три офицера – полковник Робертс и лейтенанты Дэвис и Лайал – и 210 рядовых Линкольнширского полка, а четыре группы Серых Шотландцев рано утром смогли убежать, прихватив два орудия. Наши потери убитыми и ранеными не превышали тринадцати или четырнадцати человек. Враг оказал упорное сопротивление, о чем говорило большое количество убиты и раненых, оставшихся на поле сражения. Из нашей группы в семь человек, которые и вынудили врага сдаться, зайдя к нему в тыл, никто не пострадал, хотя мы были атакующей стороной. Говорили, что сдавшиеся англичане, которых оставили на утесе, просидели там всю ночь, а утром спустились с белыми флагами, сделанными из бинтов из индивидуальных пакетов, привязанных к прутьям.
VI. Партизанская жизнь в Магалисберге – Счастливое спасение президента Стейна и генерала де Вета.
Комманданту Бошоффу приказали увести пленных в Мачадодорп. Он оставил нас с братом при капитане Кирстене, который должен был провести разведку в направлении Растенбурга по Магалисбергу. Мы прежде всего проходили через Коммандонек и нашли что покинутым врагом. По пути к Растенбургу обошлось без приключений.
Растенбургцы, которые перед этим почти все сложили оружие и присягнули о своем нейтралитете, были воодушевлены появлением генерала де ла Рея с большим коммандо и все до одного присоединились к нам.
Тут мы обнаружили большой недостаток в характере своих соотечественников. Без малейших признаков раскаяния они готовы сначала предать собственную страну, а затем отказаться от присяги о нейтралитете, хотя враг совершенно ничем не нарушил свою часть договора. Некоторых мы определенным образом вынудили присоединиться к нам, потому что забирали оружие и лошадей против их воли у тех, кто к нам присоединиться не хотел или был нам подозрителен. Их мы тоже назвали предателями. Но все же большинство бюргеров присоединилось к нам добровольно. Многие не приносили присягу о нейтралитете, поскольку были вне досягаемости врага; другие, после того, как была опубликована угрожающая декларация лорда Робертса, сдали оружие – но сдали только свои старые ружья, а маузеры оставили «на всякий случай», как говорил сэр Альфред Мильнер.
Некоторые из клятвопреступников пробовали оправдаться по-иезуитски – мол, они не знали, в чем им приходится присягать, иначе они бы непременно изменили слова присяги. В отношении тех, кто нарушил присягу о нейтралитете позднее, надо помнить, что в этом случае уже враг нарушил условия контракта со своей стороны, поэтому наши люди были оправданы из-за того, что контракт потерял законную силу, и, как сказал Уильям Стид, принуждение к подписанию контракта было нарушением Женевской конвенции. Но это слишком сложный вопрос, чтобы я его обсуждал.
Когда враг, несколько дней спустя, выбил нас из Олифантснека, генерал де ла Рей послал капитана Кирстена с двадцатью мужчинами к соседним холмам, чтобы воспрепятствовать врагу продолжать опустошать нашу землю. Тогда я впервые увидел сельский дом, сожженный дотла врагом. С высокого холма, при помощи подзорной трубы, мы могли отчетливо видеть передвижения хаки. Горькое чувство беспомощности, которое мы испытывали при этом, не поддается описанию.
Генерал Баден-Пауэлл находился в Растенбурге, Магатонек тоже был занят врагом.
Время, которое мы провели у Магалисберга, было самым интересным и продуктивным. Днем мы ходили на разведку в направлении Олифантснека, вечером уходили в поросшее лесом ущелье, где было очень тепло нам и нашим лошадям. Когда враги в небольшом количестве двигались в нашем направлении, мы неожиданно обстреливали их с холмов, и таким образом защищали дома на склонах гор. Иногда хаки рисковали подойти ближе, но всегда отступали в беспорядке.
Я однажды едва не попал в руки врага. Мы были в разведке на одном из холмов, и я предложил другу пойти на ферму, находившуюся перед нами, где мы не были с тех пор, как Олифантснек был захвачен врагом. Нужно было пересечь овраг, окруженный колючей проволокой. Когда мы добрались до фермы, нам сказали, что врага там не было, за исключением отдельных заблудившихся солдат. Тогда мой друг взял шесть яиц из гнезда в краале и жадно их проглотил, а потом пошел в сад, не разговаривая с женщинами, которые сгорали от любопытства.
