Только тот, кто перенес муки голода, может в полной мере оценить прелесть домашнего уюта, и только тот, кто во время долгих скитаний не видел женщины или ребенка, может оценить их очарование и понять «Наказанную хозяйку» Шиллера в «Песне колокольчиков». Как часто в наших долгих и утомительных скитаниях нам не хватало хорошей литературы! И как ужасна была мысль о том, что все эти лишения мы переносим добровольно, хотя отчасти и руководствуясь чувствами долга и чести. Горечь войны в том и состоит, что сильная нация под влиянием нескольких своих лидеров решила уничтожить маленький народ, который требовал права на существование и вынужден был это право защищать. Это время было для нас счастливым, потому что мы наконец смогли думать о литературе и других приятных вещах, а не только о войне.
Лишения, которые мы уже вынесли, были совсем незначительными по сравнению с теми, которые ждали нас. Уитлендерам было хорошо – пока жизнь в нашей стране его устраивала, он мог оставаться в ней, но , как только все менялось к худшему и он не видел в будущем ничего хорошего для себя, он мог уехать в свою страну, где мог спокойно жить и рассуждать о нашем народе. Как жажду я показать истинную картину самопожертвования наших бюргеров и тех страданий, которые им пришлось перенести! Сердце мое обливается кровью, когда я думаю о горе, которое обрушилось на наш народ!
Когда враг приблизился к железнодорожной линии, ведущей к заливу Делагоа, президент Стейн со своим эскортом уехал в Гекторспруйт. Я должен был следовать с повозкой, для которой не нашлось места на поезде. Из-за царившего там беспорядка я должен был ждать почти три дня до того, как смог отправиться в путь. Я был в очень голоден, когда прибыл в Гекторспруйт, и с жадностью доел овсянку, которая осталась от нескольких бюргеров, среди которых были два сына госсекретаря Рейтца. Лагерь президента Стейна к тому времени насчитывал 250 человек при комманданте Лейтане и находился у Крокодайл-Ривер.
В Нельспруйте я встретил нескольких старых друзей, Малерба и Силлерса, с которыми уехал в лагерь. Они оба были трансваальцами, которые учились в Голландии, но возвратились, не закончив учебу, из-за войны. Коммандо было хорошо снабжено оружием и боеприпасами, поскольку линия к заливу Делагоа снабжала нас всем необходимым. Что случилось с остальными, я не знаю, поскольку президент Стейн спешил, и наше коммандо отправилось на север.
Брод в Крокодайл-Ривер был приблизительно в пятьдесят шагов шириной, использовался редко, и переправиться через него было сложно. Телеги и фургоны, которые мы должны были переправить к лагерю на противоположном берегу, доставили нам много неприятностей, потому что их колеса увязли в песке. Нам пришлось запрячь в фургоны двойное количество быков, а самим раздеться, чтобы войти в воду и помогать животным. Иногда приходилось ловить что-то, выпавшее из накренившегося фургона, чтобы это не было унесено быстрым течением. Было много крика и смеха, и, если бы рядом был крокодил, он бы смог быстро утолить свой голод.
На берегах реки мы стреляли дичь и даже крокодилов, которые иногда показывались из воды. Дичь была в изобилии. Кажется, вся дичь Трансвааля, которая сильно уменьшилась в числе, собралась здесь.
Мы двигались к Питерсбургу через бушвельд юго-восточнее Лиденбурга, который зимой можно было бы назвать пустыней. Это была поездка, трудная даже для трек-бура, и более чем трудная для большого коммандо. Человек по имени Бестер был нашим проводником. Приблизительно за два года до того он проделал тот же путь в охотничьей экспедиции, и теперь мог следовать за колеями, которые тогда оставили колеса его фургона, которые будут во всей вероятности, углублены летними дождями. Наши средства транспорта были в основном телегами и повозками, на которых мы также везли свои постельные принадлежности, чтобы облегчить бремя наших верховых лошадей.
VIII. С президентом Стейном в бушвельде – Я остался один
12 сентября рано утром мы оставили Крокодайл-Ривер, предварительно напоив скот и наполнив водой свои фляги. Наш проводник не ожидал найти источник воды до реки Саби, до которой было несколько дней пути. На пути должно было встретиться несколько источников, но, поскольку эта местность была нездоровой и редко посещалась, никто не знал, когда прошли последние дожди и будет ли там вода.
Колеи, оставленные колесами фургона два года назад, заросли высоким кустарником, и сильно нам мешали. Дорога, по которой мы шли, извивалась и доставляла больше неприятностей, чем удовольствия, хотя лагерю, который следовал за нами, двигаться было уже проще. Всадники, сопровождавшие лагерь, стреляли дичь. Скота, который можно было бы зарезать, мы с собой не гнали, поэтому жить приходилось охотой.
В окрестности реки мы встречали птиц и насекомых, но дальше природа приобрела более монотонный и безжизненный вид. Я, кажется, никогда более не встречал более безжизненного леса –в нем не было слышно пения и даже щебета птиц, я не видел даже следа змеи.
