Губы Чарли произнесли слово, но звука не вышло. Тут женщина вскинула нож и приставила его к горлу Чарли, в ямочку над самой грудиной, и от прикосновения окровавленного металла Чарли невольно съежился, и встретился глазами с женщиной, и не сумел их отвести.
Она перевела нож вниз, коснулась сердца Чарли, правой половины его груди, солнечного сплетения. Крест кровью.
– Во имя Отца, Сына и Святого Духа… – выдохнула женщина, после чего мягко положила руку Чарли на плечо и опустила его на колени.
Теперь он стоял, как и остальные, коленопреклоненный, и слушал – молитвы за пропавшего ребенка, проповедь о милосердии к ближнему. И песни: некоторые пела одна женщина, некоторые – весь зал.
– Сердце мое вознесется к Иисусу, – скрипел Чарли; нормальный голос пропал, язык не повиновался. – Душа моя голубкой воспарит…
Когда с молитвами было покончено, вперед вышли кающиеся и встали на колени возле Чарли, который теперь оказался в середине ряда. Женщина вынула пистолет из руки Санта Муэрте и, начиная с левого края шеренги, стала приставлять дуло к голове каждого и нажимать курок.
Пистолет вхолостую щелкал, Чарли вздрагивал, остальные не шевелились.
Женщина подошла к очередному грешнику, поднесла к его виску пистолет, нажала курок, и у Чарли на глазах выступили слезы, и он задышал часто-часто, и женщина шагнула к следующему человеку, нажала курок, и Чарли почудилось, будто святая пристально на него смотрит, будто глазницы у нее не пусты, а полны живой тьмы – живой, бурлящей тьмы, которая глядит ему прямо в душу, видит рождение и конец Чарли, знает точный день и точное место и смеется, потому что зрит то, чего Чарли знать не дано.
Женщина приставила пистолет к виску девушки, соседки Чарли, нажала курок, и девушка благодарно склонила голову и заплакала счастливыми слезами.
Женщина поднесла дуло к голове Чарли, помедлила. Затем произнесла по-английски – с сильным акцентом, но четко:
– И я взглянул, и вот конь бледный, и на нем всадник, имя которому Смерть, и ад следовал за ним[15].
Она спустила курок.
Потом несколько человек помогли Чарли встать. По щекам у него бежали слезы, хоть он и не понимал, почему. Его подвели к дверям, сунули в руки зеленый бельевой мешок на завязке. Прихожане потянулись из зала. Проходя мимо Чарли, они кивали, бормотали какие-то благодарственные слова и бросали в мешок замусоленные и перевязанные резинкой рулончики песо, пивные банки, текилу в бутылках, разнообразные часы: от ярко-розовых женских до водонепроницаемого титанового хронометра с запястья вооруженного мужчины. В мешок летели бутылки с водой, фотографии любимых, вырезки из старых газет и детская кукла; двое мужчин кинули пружинные ножи, а одна женщина – локон, завернутый в бумагу. Вскоре руки у Чарли заболели от тяжести даров, но он крепко держал мешок, пока последний прихожанин не ушел, дом не потемнел, и не осталась лишь женщина, которая вела молебен: она держала пакет с обезглавленной курицей и методично задувала свечи. Наконец они погасли, теперь тьму развеивал лишь огонек зажигалки в руках у женщины.
Стоя на крыльце, она долгим тяжелым взглядом изучала вестника, поворачивая голову то вправо, то влево. Щеки его были исполосованы слезами, губы запятнаны кровью, лицо испачкано смазкой и пылью от мешка, который надевали Чарли на голову. Слезы по-прежнему жгли глаза, он по-прежнему не понимал, почему, и прижимал к груди зеленый бельевой мешок, как мать прижимает новорожденное дитя.
Женщина все это рассмотрела и, похоже, одобрила. Она впервые улыбнулась и задула огонек. Затем трижды обмотала пакет с курицей вокруг запястья и бойко зашагала прочь.
Дома женщина ощипала курицу и пожарила ее с белой фасолью и кукурузными чипсами.
Чарли стоял в одиночестве – руки болели, колени ныли – и гадал, где бы тут найти такси.
– Что такое время?
– При определении понятия корпускулярно-волнового дуализма мы сплошь и рядом допускаем одну существенную ошибку…
– Положительное притягивает к себе отрицательное, но как? Только не надо мне втирать про электромагнетизм, что это вообще за хрень такая?
– Данная модель утверждает, что девяносто процентов массы во вселенной для нас невидимы.
– За персональной медициной – будущее, однако новые методики исследования ДНК, по-моему, только добавляют людям тревог о своем здоровье…
– Почему папа ушел?
– Так вы говорите, если человека не окрестить… а как же те, кто о христианстве сроду не слышал?
– Представьте лебедя, который вылетает сквозь ваш третий глаз…
– У меня есть подозрение, что, когда мы получим нужные инструменты для исследования, то обнаружим простое увеличение ядерной силы…
– Если Бог такой многомилостивый, почему он не помешал?
– Я его видел! Я видел атом! Он такой – фьють!
– В прошлом году у меня случился инфаркт, и я чуть не помер. В этом году я наконец-то помирился с сыном и переехал к нему поближе, в Португалию. Это ж уму непостижимо, черт возьми – чтобы вправить мне мозги, понадобилось тройное шунтирование и два часа реанимации!
– Зачем мы подпрыгиваем? Чтобы упасть. Однозначно и бесспорно, приятель, – чтобы упасть.
