Машину оставили на стоянке в аэропорту Ньюарка. Вылезли из нее и озадаченно уставились на заднее сиденье, на кресло-качалку Робинсона.
– Может, погрузить его в поезд? – неуверенно предложил Чарли.
Робинсон удостоил предложение сухим взглядом.
– Позвони брату, вдруг он?..
Робинсон помотал головой.
– Не бросишь ведь кресло в машине… – Чарли неопределенным жестом обвел асфальт, пропахший керосином.
– Спрошу в прокате авто, – решил Робинсон, – может, заберут.
Он зашагал в контору по прокату и вскоре вышел в сопровождении молодого человека в костюме. Они немного поспорили у машины, ласково и душевно, после чего молодой человек достал кресло и исчез с ним в конторе.
Теперь у Чарли и Робинсона остались лишь чемоданы.
Помолчали.
– Ну что, попробуем сесть в поезд, – сказал Чарли.
Робинсон подумал и пошел следом.
Поезд на Манхэттен гремел и скрипел. Чарли купил билет и Робинсону. Было бы невежливо бросить его в Ньюарке. Старые вагоны – вот-вот развалятся! – благополучно довезли путешественников до Пенсильванского вокзала, а там городской шум и бурный людской поток ошеломили Чарли, словно удар подушкой по лицу.
Робинсон глазел по сторонам, вытягивал шею, рассматривал крыши небоскребов; машины сигналили, такси гудели, люди проталкивались к метро. Чарли облегченно вздохнул – почувствовал себя чуть ближе к дому.
– Ну вот, – наконец объявил он. – Добрались.
– Похоже на то.
– Ты справишься?
– Да. – Робинсон тяжело выдохнул. – Да… новая жизнь. Новое… новое все, короче говоря. Я создам что-нибудь с нуля, да… Здесь хорошо начинать с нуля, ты в курсе?
– Мой номер у тебя есть. Если что…
– Спасибо, дружище, большое спасибо. Но если честно, у меня хорошее предчувствие… Ты когда-нибудь улавливал носом запах мечты? Знаю, это Нью-Йорк, Большое яблоко, тут все себя так ощущают, только я… я чую запах мечты. По-моему, твой начальник, он, по-моему, когда придет, то придет убить меня – прежнего, парня из Флориды: ну да, парень тот усердно работал, но он умрет, а я буду жить дальше, и это к лучшему, как по мне. Как по мне… к лучшему.
– Прощай, Робинсон, – сказал Чарли и протянул руку.
– Прощай, Чарли. Спасибо, что подвез.
Еще минута – и каждый пошел своей дорогой.
Встречи в Нью-Йорке.
Древний старик, голова набок, разговаривает при помощи аппарата.
– Мне предрекали смерть еще сорок лет назад, а я жил. Жил и жил, а теперь я наконец умру, но жизнью своей я доказал всем, как они ошибались.
Старик не испугается Смерти, когда Смерть придет. Старик с гордой улыбкой посмотрит в глаза запоздавшего друга.
Полицейский. Ходит туда-сюда, руку держит на пистолете.
– Я давно чувствовал, что он близок, давно чувствовал – вот он, мой конец, близко уже, все ближе, я знаю, я всегда знал…
Чарли вручает ему свечи-антистресс и набор для ароматерапии.
– Это что за фигня?
– В упаковке еще должен быть компакт-диск со звуками природы.
Полицейский выгоняет Чарли, нечего тут насмешничать.
Другой полицейский – смотрит очень долгим и очень тяжелым взглядом на Чарли, когда тот на метро возвращается в гостиницу.
Парень в черном костюме, идет по Тридцать третьей улице, знакомое лицо.
Чарли поел пиццы в Гарлеме вместе со старушкой.
– Все меняется, – сокрушенно вздыхала она. – Все меняется, теперь это называют облагораживанием запущенных районов, облагораживанием, в моем детстве было по-другому…
Чарли послушал джаз на Вашингтон-сквер.
– Впервые у нас… трубач из Кубы!..
Три часа на лавочке под сенью деревьев и под обстрелом голубиного помета пролетели быстро, Чарли слушал музыку и ничего не замечал.
Чарли пил коктейль и гадал, где сейчас Робинсон, раздумывал – может, позвонить?
Нет, не нужно, в конце концов решил Чарли. У Робинсона впереди неминуемая встреча, и Чарли не вправе вмешиваться.
В интернет-кафе на Сорок четвертой улице он набрал номер Эмми.
Первый раз не дозвонился.
Пришел вновь попозже, купил замороженный йогурт, набрал еще раз.
Услышав гудки, едва не зарыдал от облегчения.
– Чарли? – Голос усталый, в Англии ночь. – Чарли, ты где?
– В Нью-Йорке. Скоро прилечу домой, у меня билет на завтрашний самолет.
– Я соскучилась.
– И я соскучился… очень.
Соль на щеках так и норовит просочиться в разговор, да что ж такое? Не так уж долго Чарли отсутствовал, он всегда путешествовал один, почему же голос Эмми вдруг вызвал слезы, что, черт возьми, произошло?
– Как Америка?
– Хорошо. Утомительно. Хорошо.
– Познакомился с кем-нибудь интересным? Впрочем, об этом, наверное, нельзя рассказывать.
– Нет-нет, такое можно. У меня было много знакомств, люди разные, некоторые прямо замечательные, интересные очень, очень… добрые. Еще я навестил лидера ку-клукс-клана.
– Да ладно!
– Честное слово.
– Он умирает?
– Наверное, да.
– Я… сама не понимаю, что по этому поводу чувствую.
– Смерть всегда печальна, – произнес Чарли, не успев даже обдумать ответ. – Иногда печальна и жизнь.
– Чарли?
– А?
– Ты там как? Голос у тебя…
– Я просто устал. Безумно устал.
– Я знаю, какой у тебя голос, когда ты просто устал, а сейчас…
– Я в порядке. В полном порядке. Совсем скоро буду с тобой.
– Смотри мне.
– Я… я позвоню, когда вернусь.
– Хорошо. Сообщи, во сколько ты прилетаешь.
