– Послушайте, вы просто мужчина, я просто женщина, но я толкую о желаниях людей, а не о какой-то гипотетической модели, которую вы, ребята, и расшифровать-то нормально не способны. Хватит, прозрейте, снимите розовые очки…
– Профессор Абсалонофтсен ушел во льды, нет, вы послушайте, он ушел во льды и не вернулся, и это…
– С какой стати я должна жертвовать привычным жизненным укладом? Зачем меня заставляют делать какой-то непонятный выбор? Я знаю, кто я, знаю, как я живу, осознаю свои ценности, а вы…
–
– …явились сюда диктовать мне, как жить? Нет уж, к черту такой подход, к черту, бред это все, глупости и…
–
Ученый воскликнул это довольно громко, доведенный то ли до бешенства, то ли до слез.
Тишина.
Ведущая, которая пустила диалог на самотек – она любила пускать диалог на самотек и упиваться процессом, – деликатно кашлянула.
– Что ж, похоже, вам не помешает остыть и…
– Как он меня назвал? – прошептала кандидатка, глаза стали огромными, лицо побелело. – Вы слышали, что он сказал, вы слышали, я хочу извинений, я требую извинений, это же… Вы женоненавистник, вы ксенофоб? Вы слышали, как он…
Чарли вдруг осознал, что рядом с ним стоит охранник и что ассистентка с гарнитурой на голове поддерживает Чарли и ведет его к дверям. Патрик семенил следом. Комната за сценой, белый свет и диван; буфет, превращенный в склад медикаментов, какая прозорливость, подумал Чарли, какая удивительная предусмотрительность.
Его усадили на диван, ассистентка с наушниками сказала, что она умеет оказывать первую помощь, и спросила, не диабетик ли Чарли. Нет. Эпилептик? Нет. Боль в груди есть? Нет. Мигрени бывают?
…да. Наверное, дело в мигрени.
Ассистентка вздохнула с облегчением. Курсы первой помощи не углублялись дальше этих основных вопросов, и хорошо, что ответ, данный Чарли, не требовал каких-то особых действий со стороны ассистентки.
Чарли пил воду, Патрик сидел рядом.
– Ты заболел.
– Я… обычное переутомление.
– Чарли. Я видел тебя на леднике. Видел в Лагосе. И вижу сейчас. Что с тобой?
– Я… У меня звуки в голове… Я, бывает, иду и вдруг слышу… слышу людские голоса, и голоса мира, и… Со мной все нормально. Нормально. Спасибо, я тебе благодарен, благодарен за участие… Я в порядке.
– Не в порядке.
– В порядке.
– Я прилетел в Нью-Йорк не затем, чтобы увидеть твою смерть. Конца
– А какого желаешь? – вздохнул Чарли. – Смерть чьего мира ты прилетел смотреть? Какой мир ты строишь сегодня?
Патрик обдумал вопрос.
– По-моему… По-моему, я ищу мир без страха. По-моему, лед тает, и старое уступает дорогу новому, и в Америке спорят и орут друг на друга в телеэфире, а когда все это исчезнет, когда мир перевернется и мы построим нечто новое, оно будет… может, и не лучше… но, по-моему, честнее. Мы станем самими собой. Такими, как сейчас, только без притворства. Смерть говорил, некий мир гибнет… и вместе с ним гибнет некий жизненный уклад, образ жизни, и я полагаю, что, когда он погибнет окончательно, тогда возникнет новый мир, лучше. Знаю, ты не веришь, но мир будет лучше… Мне оказана честь наблюдать за его рождением.
Чарли покачал головой.
– Пора идти, – проворчал он. – Пора… у меня работа.
– Не глупи. Даже вестник Смерти нуждается в отдыхе.
– Нет, мне… Моя работа не просто работа, она… Она – мост, она – символ великодушия, она… Я пошел…
Он пошатнулся и едва не упал. Патрик подхватил Чарли под руку.
– Идиот чертов, – выругался Патрик. – Куда тебе нужно?
Он помог Чарли доковылять до гримерок за сценой. Проходы были забиты одеждой и реквизитом, кругом сновали деловитые люди с инструментами и рациями, все гудело и шумело, из студии долетали аплодисменты, приглушенные кирпичными стенами. Чарли спросил, где найти такого-то, объяснил цель своего визита и был направлен к двери.
Чарли постучал раз, другой.
Через минуту дверь распахнули.
На пороге стоял ученый: галстук с шеи сорван, лицо хмурое, бледное.
– Чего вам? – выплюнул ученый.
Повисшие плетью руки дрожали, колени выстукивали дробь, дышал он быстро и тяжело.
– Я вестник Смерти, – ответил Чарли и привалился к стене. Патрик наблюдал. – Меня послали вручить вам вот это…
Чарли показал маленькую картонную коробку. Ученый медленно взял ее трясущимися руками. Открыл.
Внутри лежал галстук, синий с лиловым. Ученый подцепил галстук пальцем, поднес к голой шее. Глаза ученого наполнились слезами, он поспешно сунул галстук в коробочку, захлопнул ее и прижал к груди.
– Я… – начал ученый и умолк, опустив голову, морщинистые щеки заблестели от влаги. – Я… Я жутко облажался, да?
Чарли не ответил.
Ученый вскинул голову, пристально вгляделся сперва в Чарли, затем в Патрика; по лицу последнего ничего не прочел и вновь посмотрел на Чарли, схватил его ладонь, стиснул и зашипел в ухо:
–
