Тамай бросился на тащивших Остапа стражников, но был быстро утихомирен и прижат к земле коленом. Вырывающегося Остапа положили головой на пень. Угли его чёрных глаз с ненавистью впились в приближающуюся фигуру здоровяка, в руках которого заблестел на солнце двуручный молот. Оскорблённый офицер зарычал и вскинул над собой оружие. Молот ухнул и опустился. Раздался глухой треск, и лежавшая подле пня забродившая тыква разлетелась вдребезги. Брызги коричневого мякиша залепили Остапу лицо, после чего державшие его стражники отступили в сторону и с хохотом повалились на землю. Громче всех смеялся здоровяк, стаскивающий с себя тяжёлый шлем.
— Что это за дерьмо тут происходит?! — вытирая лицо от семечек и рыжей тыквенной каши, прошипел Остап.
— Ох, видал бы ты свою рожу! — хлопая себя по колену, сказал здоровяк и окончательно стащил с себя шлем.
— Фома?! Ты?! — ошарашенно глядя на друга, произнёс Остап.
— Не серчай, Остапка! Не сдержался, что бы тебе твои былые грехи ни припомнить, — присаживаясь рядом с Остапом, сказал здоровяк. — Эй, Вергилий! — вдруг закричал он. — Это ведь тот самый Остап, о котором я вам постоянно рассказываю!
— Ты чего здесь делаешь? — удивлённо осматривая доспехи Фомы, словно не веря своим глазам, спросил Остап.
— Лошадь меня сбросила неподалёку. Я стал бродить по опушке, а жрать жуть как хотелось уже, ну я на запах еды и пошёл. Приняли меня сперва хреново, — взглянув на убирающих куски тыквы товарищей, сказал Фома. — Выгнать хотели.
— Что же их удержало? — убирая из бороды тыквенную кожуру, спросил Остап.
— Да у них тут праздник был, пьют, пляшут, понимаешь? А потом соревнования у них начались по мордобою. Ну вот меня они туда смеха ради и затолкали. Говорят, иди, а то хрен тебе, а не каша.
— И что? — внимательно осматривая кулачищи Фомы, спросил Остап.
— Ну а что? Я пошёл. Жрать-то охота было. Ну и всех там переколошматил, — опустив голову, словно стыдясь, ответил Фома.
— Ну ты, парень, даёшь! — откинувшись на мешок с зерном, рассмеялся Остап. — За тарелку каши мужиков мордовал.
— Да ну тебя! — отмахнулся от него Фома. — Ты знаешь, как меня после этого зауважали?! У нас в деревне я о таком и не мечтал. Там меня считали толстяком и дураком, — с обидой посмотрев в небо, сказал Фома. — А тут меня ценят теперь, я вроде как командир. Стражей у ворот командую. Люди тут простые, но справедливые. Пороков в людях не терпят.
— Здесь, говорят, за любой проступок казнят? — взглянув на друга, спросил Остап.
— Да брось! Брехня это всё. Это так, для чужаков так говорят, чтобы не совали нос и вели себя пристойно. Для острастки жути нагоняют. Ты сам-то как сюда попал? — хлопнув Остапа, спросил Фома.
— Я-то? — взглянув на удивлённого Тамая, отряхивающегося от соломы, сказал Остап. — Да дело у нас тут важное. Союз нужен с этими «Железными». Позарез. Я не от себя пришёл, от короля. Крепость на дальних холмах видишь? Вот оттуда. Если союз не заключим, беда будет, Фома. Армия мародёров, воров и убийц сровняет с землёй всё, что под руку попадётся. И твоих новых друзей стороной не обойдут.
— Союз! — протянул Фома. — Завернул ты, Остап. Вождь Рутгер ни с кем союзов не заключает. Упрямый чёрт. Они тут только на себя привыкли рассчитывать, им чужие войны не нужны.
— Знаю, — со вздохом сказал Остап. — Да и надежды особой нет у меня, если начистоту. Но попытаться всё равно стоит.
— Ладно! Чем чёрт не шутит, попробуем. Доложу о вашем приезде, а там уж видно будет. Поручусь за тебя. Что смогу, сделаю, Остапка.
— Спасибо, родной! — пожав крепкую ладонь друга, сказал Остап. — Рад, что ты живой и здоровый. Я ведь переживал за тебя, дурака, — потрепав Фому за бороду, сказал охотник.
— Да и я о вас вспоминал. Дня не было, чтобы не вспоминал, — добродушно ответил Фома. — Ладно, пошёл я. Ждите здесь, — сказал он и, лязгая латами, направился к центральному терему.
Спустя час за Остапом и Тамаем пришли и повели под конвоем к вождю Рутгеру. Приведя гостей в терем, их усадили за длинный стол, уставленный горячими блюдами и вином. За столом уже сидели важного вида бородачи. С торца стола в дальнем конце восседал широкоплечий рыжебородый мужчина с гладко выбритой головой и кустистыми рыжими бровями. Вскоре в дверях появился Фома и, отыскав взглядом Остапа, направился к нему и сел рядом. Рыжебородый поднял кубок, и в одно мгновение галдёж за столом смолк.
— Сегодня за нашим столом гость! — громко произнёс Рутгер. — Доверенное лицо короля Демида и друг нашего кулачника Фомы. «Железные» приветствуют тебя! — проведя ладонью по воздуху, добавил он.
Сидящие за столом застучали кубками.
— С чем ты пожаловал к нам? — отхлебнув вина и обтерев рыжие усы, спросил Рутгер. Остап поднялся и, осмотрев окружающих, слегка склонился в знак приветствия и благодарности за оказанное уважение.
— Я не буду томить и устраивать прелюдий, — начал он, слегка замявшись. — Скажу прямо, я пришёл за союзом.
Присутствующие, ухмыляясь, загалдели, зал наполнился смехом и разговорами.
— Тихо!!! — крикнул Рутгер, и вокруг снова стало тихо.
