Это было слишком неожиданно. Вулкан Игнис Деймониум считался спящим; последний раз огнедышащая гора извергала пламя почти две сотни лет назад. Сол была в воздухе, когда земля содрогнулась, и не сразу поняла, что происходит: только когда толстый столб угольно-чёрного вулканического пепла поднялся высоко в небо, разрастаясь подобно ядерному облаку.
Сол коротко всхлипнула, злясь на себя и за недостойные взрослого человека эмоции, и за непрошенные воспоминания — она ведь строго-настрого запретила себе думать об этом. Что толку мусолить прошлое, всё глубже и глубже погрязая в бессмысленном самокопании, если случившегося не изменить?
…Когда она подлетала к дому, облако пепла почти полностью накрыло и каньон, и их посёлок. Кое-где начался пожар: из жерла вулкана летели раскаленные камни, мгновенно поджигая сухую траву. От дыма стало тяжело дышать.
— Наконец-то, Сол! — отец сунул ей в руки истошно вопящего Рудиса. — Улетай, скорее! Держись ближе к земле, следуй вдоль берега, на север. Сейчас ещё можно обогнать облако пепла.
— А как же вы? — она запаниковала. Рудис кричал как ошпаренный.
— Внутри ещё дети. Надо их вытащить, — он закашлялся. — Не волнуйся, мы справимся.
— А где мама? — она покосилась на семейный транспорт — старенький гусеничный автомобиль. Двери распахнуты, двигатель заведён.
— Мы выведем всех и догоним тебя! Сол, нет времени на споры! Улетай отсюда!
— Я подожду вас!
— Улетай, живо!!
Сол сгребла Рудиса в охапку, ударила по газам… Она была уже далеко, когда вулканическая бомба попала прямо в их дом, проломив кровлю и во мгновение ока превратив здание в пылающие руины. Она скорее почувствовала стылое дыхание смерти, чем ощутила нагнавшую её взрывную волну: ослабевшую и уже не опасную.
Она была далеко. Она понимала, что бессмысленно возвращаться. Она ничего не могла сделать для тех, кто не успел спастись и стал жертвами стихии.
Но младший брат, внезапно перестав плакать, с беззаветным доверием прижимался к её груди. И для него в тот миг она была центром Вселенной…
Сол вытащила из бокового кармана салфетку и вытерла глаза, постаравшись сделать это как можно незаметнее. Скомкала её и со злостью запустила в контейнер для мусора.
В самом деле, чего она здесь разревелась как маленькая?
В тот день она думала, что всё кончено. Детским играм пришёл конец. Конечно, она получила полагающуюся ей страховую выплату от властей Оксилиума, — по крайней мере, можно было не печалиться о хлебе насущном. Но теперь, когда у Рудиса кроме неё никого не осталось, на Академии и карьере пилота можно было смело поставить крест, — о чём она и написала господину Маунту, не надеясь, впрочем, что её письмо сможет что-либо изменить.
Однако она недооценивала господин Маунта, — вернее, недооценивала важность и значимость прима-пилотов для Гильдии. Буквально через неделю на пороге гостиницы, куда были временно размещены пострадавшие от извержения вулкана, нарисовался педантичный блондин с чёрным лаковым дипломатом. Выглядевший деликатным и даже несколько застенчивым, он за считанные дни играючи разрулил все проблемы. Отыскал дальнюю родственницу, объяснив ей, что отныне воспитание Рудиса — её долг и почётная обязанность, а в качестве неоспоримого довода присовокупив кругленькую сумму. Помог Сол правильно оформить документы для трансфера на Феррум — по закону она должна была иметь разрешение от родителей или опекунов, однако в исключительных случаях закон оставлял несовершеннолетнему право действовать от своего имени. Приобрёл билеты на ближайший рейс. Лично проследил, что она добралась до космопорта. И только удостоверившись, что с ней всё в полном порядке, вежливо попрощался и оставил её одну.
Сол подавила непрошенную улыбку. Вежливый молодой человек ей понравился. В особенности ей импонировало то, что он не стал возиться и нянчиться с ней как с ребенком, и не взялся её сопровождать в рейсе на Феррум, а благоразумно предоставил возможность добраться до Лётной Академии самостоятельно.
И правильно. Она вполне самостоятельный человек, она уже не ребёнок.
Теперь уже нет.
И всё-таки глубоко на дне души, в самом тёмном уголке, куда даже она сама почти не заглядывала, оставалось что-то похожее на сомнение. Завуалированное многочисленными заверениями авторитетных людей, что она — прима, и любые экзамены для неё — семечки, замаскированное отчаянным желанием попрощаться с прошлым, перевернуть страницу жизни и начать новую главу, это сомнение оставалось, и подобно жуку-древоточцу, медленно, но верно подтачивало её уверенность в себе.
Что, если господин Маунт ошибся, и она всё-таки не прима? Что, если она провалит экзамены?
По спине прошёл неприятный холодок. Сол решительно тряхнула головой, но волос, прежде падавших ей на глаза, теперь не было: накануне она сделала короткую стрижку.
Она всё для себя уже решила. Как бы там ни было, она не вернётся на Оксилиум. Вперёд. И будь что будет.
