Порадовал всех участников семинара своим серьезным отношением к жизни, к товарищам, к творчеству хантыйский писатель Роман Ругин. После окончания Ленинградского педагогического института имени Герцена он работал директором школы. Находил время для стихов и прозы. За эти годы он издал книгу стихов на хантыйском языке, на русском — сборник рассказов «Погоня». В его стихах не только зоркость и меткость охотника, но и свежесть, глубина мысли современного северянина, который давно перестал думать только об охоте.
Однажды мне подумалось: почему не занимаюсь вековым занятием моих предков, а пишу книги? Неужели пасти оленей, ходить за зверем не так уж интересно, как слагать стихи? Неужели в труде оленеводов, охотников нет поэзии? Или писать книги просто легче? Почему так дружно взялись за перо мои собратья-северяне? Я попытался взглянуть на творения товарищей. У них чуть ли не главное место занимает вопрос: «Кто я в этом мире?» И у меня вначале было то же самое.
Кто я в этом мире? Этот вопрос не так уж риторичен. Особенно если вспомнить недавнее прошлое, когда человека тайги и тундры считали дикарем…
Роман Ругин в своем творчестве рассказывает о таежном народе ханты. Сегодня он секретарь райкома КПСС одного из районов Ямала.
Ямал — край земли. Девять месяцев — зима, остальное — лето. Ямал — одна из крупнейших газовых кладовых страны, из тех, что уже снабжают страну голубым топливом.
Роман Ругин живет, работает среди людей, добывающих огонь земли. Он сам добытчик огня. Как это отразится на его творчестве? Не померкнет ли северное сияние перед огнем земли? А может, все предстанет в новом сиянии — в сиянии добра и света? Не будем загадывать. Ответ скажет время. У новой жизни светлый дух и скорость. Кто прикоснулся к ней — тот уже не вернется в древность.
Лишь сновидения белого безмолвия будут порой тревожить. Но как бы ни развивалась научно-техническая революция, с каким бы ускорением ни добывались газ, нефть и строились города в безмолвной тайге и тундре, как бы ни менялся и сам человек, он, овладевший мощью могучей техники, огнедобытчик, первопроходец, в минуты раздумий — поэт.
Какие новые песни напишет Роман Ругин — не знаю. Знаю, верю — он будет человеком, добывающим огонь для людей. Поэт — по сути своей теплотворец.
— Каким был твой первый шаг? — иногда кольнет меня вопрос.
— Он, наверное, мало чем отличался от первого шага любого человека каменного века, — отвечаю себе.
— А когда ты научился твердо стоять на земле, как ты шагал потом?
— А потом я делал шаги через тысячелетия.
— «Шаги через тысячелетия»?! Это что — поэтическая гипербола? Или запоздалая фантазия на тему «машина времени»?
— Нет, так было со мной на самом деле! Посуди сам:
«Маленький мальчик моего детства, выходя из своей яранги и направляясь в школу, каждое утро перешагивал через тысячелетия, не задумываясь над этим. Вечером он возвращался назад, в привычный старый уклад жизни. Его родственники, устроившись на моржовой коже между разложенными книжками и тетрадями, опускали рукав плаща в сосуд с морской водой: так они гадали о течениях в проливе, о стадах моржей, идущих на лежбище. Они просили у богов помощи в житейских делах, в охотничьем промысле. Кто-то бормотал заклинания… А в это время мальчик читал вслух стихи Пушкина, Лермонтова, Маяковского. Но порою его отвлекали от книги, чтобы помазать лоб жертвенной кровью… Ни я, ни мои родичи не видели в этом ничего необычного…»
Об этом чуде поведал миру мой ровесник, сын Чукотского Севера Юрий Рытхэу. Но ведь то же самое происходило и со мной! И я в детстве, как и все мои сверстники-северяне, по утрам перешагивал через тысячелетия. Удивительную «машину времени» подарила детям Севера Советская власть!
Недавно я перечитывал безыскусные слова эвенка Никиты Сахарова, написанные им еще в тридцатых годах, и повеяло на меня чем-то очень знакомым.
