Какое там вылупился? Глаза ни в какую не желали раскрываться. Да еще солнце слепило без всякой жалости. Глянул на часы — вот у кого ни грамма совести — половина шестого…
— Эй, — доставала его старуха, — не разлеживайся. Сказано же: до ветру…
— До какого еще ветру? — Ярослав перевернулся на другой бок, устремляясь в погоню за многообещающим сновидением. — Нельзя вам на сквозняк, в ваши-то годы поберечься не помешает…
Чудные видения робко возвратились под теплый лейтенантский бочок, но тут же разлетелись испуганной птичьей стаей: вопли старой ведьмы на эротический лад не настраивали.
Еще минута матери Клавдии потребовалась для объяснения. Наконец до квартиранта дошло: бабка требовала отнести ее в уборную.
— Нет, мамаша, увольте! Я на роль пажа не нанимался! Ищите дурака!
— Да где ж его найдешь? — удивилась бабка. — Коли в наших краях одни старики да старухи остались. А которые работящие, с утреца в поля ускакали. Тащи сам, кому говорят!
Наглость бабы Стефы лишила парня дара речи. Он сел в кровати и тупо заморгал в сторону разбушевавшейся фурии. А та не унималась, в результате Ярославу удалось узнать о себе много нового. Увы, от широты и разнообразия указанных старухой достоинств самооценка лейтенанта претерпела существенное колебание в сторону нуля. Но гораздо более терзаний последней его беспокоили перспективы совместного со Стефанией Вацлавовной общежития. Правда, до окончания командировки оставались считанные дни…
— … но тут и за день крыша поедет, если вообще до рукоприкладства не дойдет.
— Я те покажу: рукоприкладство! — взъерепенилась бабка. — Я щас милицию вызову. И гору прямо на пороге наложу, терпение мое на исходе, имей в виду, фулиган эдакий!
— Милицию не надо. И гору тоже, — сдался Ярослав. — Вас как в туалет, на руках или на телеге доставить? Музыки не желаете ли добавить?
— Издеваешься? — метала гром и молнии старуха. — Да я щас…
Окончания электрического разряда Ярослав ждать не стал, подхватил бабку подмышки и поволок за дверь. В том же темпе он упаковал скандалистку в уборную, с энтузиазмом задвинул шпингалет и облегченно вздохнул:
— Миссия выполнима! Что дальше?
— Ирод… — взвыла старуха за дверью санузла.
— Будете скандалить, запру на весь день, — отрезал «благодетель», — так сказать, все удобства будут у вас под боком. Есть контакт?
Контакт был. Старуха занялась делом, предупредив о примерном времени освобождения. И благословила жильца на кулинарные подвиги:
— Яички-то в курятнике подбери. Сало в кладовушке. Лук Клавдея вчера в клети положила. И огурцов из бочонка достань. Дальше сам сообразишь, не мал уж, паразит хренов…
— Будем живы — не помрем, — Ярослав успешно проигнорировал последний комплимент и отправился на поиски указанных продуктов питания.
По дороге из амбара в кладовую ему вдруг захотелось укропчика. И редиски. Вспомнился любимый мамин весенний салат.
— Не заглянуть ли в огород любезной Клавдии Романовны? Для молодой зелени самое время.
Зелень на любовно ухоженных грядках уродилась знатной. Помимо редиски и укропа Ярослав не удержался от соблазна проредить ровные рядки лука и салата.
— Молодым деятелям огородных искусств физкультпривет! — проорал в прореху покосившегося забора сосед. — А Клавка че, на выходном?
И, не дожидаясь ответа, погнал двух пестрых коров к задержавшемуся у моста стаду.
— Ниче, пущай молодые маленько погорбатятся, не убудет, — подхватила эстафету бойкая молодица с груженой бельем корзиной.
Крутые женские бедра, туго обтянутые веселеньким ситцем, вызвали у Пукеля особый интерес.
Он оставил в покое салатные рядки и подошел к забору, откуда открывалось во всей красе летнее деревенское утро. В нем присутствовали: и роса, алмазными каплями сверкающая в траве, и пронизанная солнечными лучами зелень берез, и обильно цветущий вдоль улицы жасмин, и желтеющие под пронзительной синью поля рапса…
— Эх, диво-дивное… — пролепетал блаженствующий посреди всей этой натуральной гармонии Ярослав. — Поселиться бы тут и любоваться. День и ночь…
Грохот в глубоком тылу хозяйского двора безжалостно оборвал лирическое отступление. Падение с небес получилось коротким и опустошительным. Похоже, Стефания Вацлавовна не справилась с управлением и пережила совсем не мягкую посадку.
— Ладно, не будем суетиться, — оценил положение Ярослав. — Отлежится, придет в себя, тогда и займемся эвакуацией. А пока перейдем к завтраку.
Оглянувшись напоследок, он запечатлел в памяти чудесные пасторали. Поворачиваясь к дому, краем глаза отметил суету на среднем плане. Погоня? Прям как в кино… Отмахнулся от навязчивой идеи, разочарованно вздохнул:
— Ни в чем нет совершенства, такие дела.
И вернулся к насущным обязанностям.
— И что из этого следует? — Константин в упор разглядывал не дающую покоя картину.
Вроде бы ничего особенного — скукоженный мужик и брызги разноцветных стеклышек. Типа разбитого вдребезги калейдоскопа. Цвета мало сказать, что сдержанные. Никакущие цвета. Да и формы так себе. А пронизывает насквозь.
