В кабинете генерального прокурора наивный Котов, наконец, понимает, до какой черты дошла страна: “О каком правосудии может идти речь, если сама мысль о нем привела прокурора в ужас!” О гниении правоохранительной системы, о постоянном нарушении всех законов пишет и хорошо знающий постановку дела Андрей Кивинов. У него в повести “Инферно” помещенный в камеру Вадим Свиристельский, кандидат юридических наук и владелец нотариальной конторы пытается возмущаться существующими порядками: “…Погодите, но можно написать жалобу, поддать протест, — не успокаивался Свиристельский. — В наше демократическое время устраивать тридцать седьмой год! Нет, со мной этот номер не пройдет! Сам посажу, если хоть пальцем тронут. — Я пожаловался, — безразлично позевывая, ответил Вовчик. — Потом неделю мать парным молоком отпаивала, а я с кровати встать не мог. Кровью ссал месяц…” Вот, видимо, и есть правда жизни, отображать которую писателей-остросюжетников так горячо призывали критики.
От коллективного — к индивидуальному. Оказывается, что российскую массовую литературу, в том числе — и отечественный детектив лучше знают и изучают за рубежом, нежели на родине. По крайней мере, в журнале “Новое литературное обозрение” № 40 за 1999 год опубликовано несколько основательных глубоких статей на эту тему. Одна из них — “Что такое “популярная литература?”, имеющая подзаголовок “Западные концепции “высокого” и “низкого” в советском и постсоветском контексте” имеет прямое отношение к нашему исследованию. В числе прочего автор — Биргит Менцель — одно из различий советского и постсоветского детективного романа видит в том, что в советском детективе 1960 — 1980 гг. “преступления обычно расследовал коллектив, в основном состоящий из трех сотрудников милиции или следственных органов. Сегодня же “герой уже не является морально безупречным и сознательным милиционером. Герой, то есть тот, кто преследует и ловит преступника, больше не является частью коллектива; он почти всегда действует в одиночку…”. Это весьма интересное наблюдение. Правда, последняя его часть, на наш взгляд, несколько опрометчива. В последних книгах Н.Леонова его Л.Гуров работает в паре с другим оперативником — С.Крячко. Героиня А.Марининой Настя Каменская тоже трудится не одна. В двух десятках повестей, написанных петербуржцем Кивиновым действует небольшой, но дружно работающий, а также — дружно пьющий — коллектив убойного отдела. Правда, сам автор — выходец из такого же отдела — делает все, чтобы “приземлить” своих героев. В повести “Высокое напряжение” он рассказывает о своих героях: “Группа пролетарского гнева”, как прозвали в управлении новое подразделение, — “отдел по расследованию убийств”, коих в Петрограде все больше и больше, состоит, в основном, из сыщиков, сосланных сюда за разные провинности. “Костю Казанцева сгубила страсть к женщинам…” Другого сыщика — Петровича — тоже сгубила страсть, но — к спиртному. “Два остальных парня из “убойного отдела” были для всех “темными лошадками”. В отделениях они проработали по два месяца и начальство, дабы не тратить время на обучение и воспитание, сплавило их в группу, видимо, посчитав, что стаж в два месяца есть вершина опыта…” А вот герой романа А.Дышева “Черный квадрат” общается с оперативником П.Борисовым: “..Мужчина в костюме и туфлях ничком лежал на кровати… Сдавленный негромкий храп и выразительный запах не оставлял сомнений: мужчина был сильно пьян…” Не приходится удивляться, что многие серьезные преступления, заказные убийства, к примеру, так и остаются нераскрытыми. А детективные романы последних лет далеко не детективные: гулящие сыщики не в состоянии логично мыслить.
