Повесть заканчивается посрамлением врага и торжеством контрразведчиков. А интересен роман тем, что он вводит в писательский оборот понятия “атомные секреты”, “межконтинентальные ракеты”, “ядерные заряды”, т. е. такие понятия, которые до сих пор обсуждать публично не полагалось. Продолжает тему научно-технического прогресса шпионская повесть Н.Томана “Made in…”, в которой на военный полигон вражьи разведчики запустили электронного “ежа”, способного передавать фотоизображения на большое расстояние. Обе книги не назовешь научно-фантастическими: события, происходящие в них, вполне реальны, но в период их написания они действительно опережали жизнь.
Подводя краткие итоги, нельзя не отметить, что рецензируемое тридцатилетие отечественного шпионского романа явило нам немало интересных добротных произведений. После одномерных тусклых книг о шпионах и разведчиках первых послевоенных лет появились книги, где неизменный герой их — советский контрразведчик или разведчик — обрел кровь и плоть. За эти годы поумнели, стали ярче и изобретательней наши традиционные враги — немецкие, американские и прочие шпионы. Как небрежно бросил один из героев книг, “таких не стыдно и побеждать…”
И все же автор этих строк из всего разнообразия книг данной тематики выделил бы две: “Семнадцать мгновений весны” Ю.Семенова — за масштабность и интеллигентность и “Тревожный месяц вересень” — за внимание автора к своему герою и язык повествования.
В 90-е годы поток шпионских книг заметно обмелел. И этому были свои причины. Впрочем, мы еще поговорим о том…
Проблема с этой небольшой веточкой развесистого древа детективной (и примкнувшей к ней) литературы не так проста, как кажется на первый взгляд. Бодрые заявления о том, что милицейский роман с распадом СССР и сменой общественного строя скончался, кажется, не совсем соответствуют действительности. Веточка только чуть пожелтела. Да и в самом деле, до тех пор, пока существует суд, милиция (полиция), прокуратура и т. д., будут и книги о их деятельности, и люди, которые будут эти книги читать… Попробуем разобраться, что есть производственный правоохранительный роман. Это — произведение, повествующее о повседневной обыденной жизни и работе труженика милиции, суда, прокуратуры, а так же “бойцов невидимого фронта”. Это — книга “за жизнь”, а не о раскрытии преступлений, но так как люди, о которых повествуют авторы, в числе прочего занимаются еще и расследованием разного рода преступлений, то стоящий писатель вряд ли избегнет соблазна провести и эту линию, хотя не она является главным в милицейском романе. Поэтому мы и выделили этот подвид в отдельную главу. Тем более, что романы о жизни “бойцов правопорядка” писали такие видные авторы, как В.Липатов, И.Меттер, Ю.Герман и другие. Мастеров пера привлекала в жизни прокуроров, следователей и сыщиков их неординарная работа, связанная с риском для жизни, огромным нервным напряжением, борьбой интеллектов, ибо хочет этого писатель или нет, но каждый работник правоохранительных органов, если он, конечно, не шьет мундиры, не варит пищу и не строит жилье для своих, в той или иной мере вынужден вступать в противоборство с антигероями.
И еще несколько наблюдений общего порядка:
Первое. В большинстве случаев производственная профильная литература появилась в ответ на требование читателя дать ему полноценное чтение, если хотите — детектив. Далеко не все издательства могли откликнуться на это полнокровной остросюжетной книгой. Так появились на свет многочисленные толстые и тонкие книжки о людях в синих (затем — в серых) шинелях, различные записки (адвоката, судьи) и т. д. и т. п., которые по прочтении тут же забывались.
Второе. Не надо думать, что среди этой писанины не было истинной большой литературы. Лучшие произведения поджанра поднимались до истинных высот.
Третье. В милицейском романе, пожалуй, как нигде, остро ставились проблемы гуманного отношения к оступившимся, проблемы спасения человека.
И, наконец, нельзя не заметить, что авторы старались идеализировать облик судьи, сыщика, следователя. Все они наделялись лучшими человеческими качествами. Редкие же враги в дружном коллективе, напротив, носили все признаки дебилизма и непорядочности. Объяснить это можно, видимо, искренним заблуждением писателя, но, пожалуй, вернее всего, тем, что книги по ведомствам проходили рецензирование и цензуру в этих же ведомствах. Естественно, кто же допустит появления четко отрицательного облика “своего человека” в художественном произведении!
Кроме этого, многим авторам очень хотелось стать лауреатом какой-нибудь премии. А их во множестве учреждали МВД, КГБ и другие компетентные органы. В связи с этим вспоминается прочитанное в одной из статей о детективе упоминание автора на тему, почему же в фашистской Германии не было подобных премий. Как бы это звучало (особенно в наши дни): лауреат премии гестапо!
