– Ну если ты будешь бороться и сдерживать себя, то месяца три. Главное – не поддавайся соблазну тьмы, – сжал мое плечо профессор. – Я уверен, у тебя есть те, ради кого ты будешь бороться и не позволять мести, жажде крови и прочему уничтожить себя. Ах да, чуть не забыл, – сказал он, подошел к другому столу, на котором стоял микроскоп и несколько стеклянных пробирок, и вручил мне упаковку каких-то таблеток.
– Это таблетки, временно блокирующие жажду крови, – пояснил он, сунув руки в карманы халата. – Как показал результат первого эксперимента на экиммонуде, у которого тоже вторая стадия, тяги к крови не будет ровно двадцать четыре часа.
Я не смог скрыть удивления. Бессмертный не переставал меня поражать своими изобретениями. Иногда он совершал такие открытия, что казалось, будто он заключил сделку с дьяволом. Профессор Данилов был единственным среди вампиров, кто творил немыслимые вещи и в какой-то степени даже чудеса. Именно он создал заменитель крови, а также провел несколько экспериментов, в ходе которых выяснилось, что экиммонуд – это и есть вампир, одержимый жаждой мести, зла и крови, не сумевший принять свою сущность, у которого тьма отрубила разум. Теперь предстояло разобраться, почему на их телах цвели черные розы и как это все могло быть связано с лабиринтом. Каролина что-то упоминала об этом в книге и записях. Вспомнив, что хотел показать ей кое-кого, я обратился к Данилову, пробегаясь взглядом по бумагам, разбросанным на столе, на котором стоял компьютер:
– Ключи от кабинета триста тридцать три сейчас у тебя?
Бессмертный кивнул.
– Отлично! – с предвкушением произнес я. – Одолжишь?
Он достал их из ящика стола и кинул мне. Я поймал их, дошел до кушетки, прихрамывая. Взял трость, а затем, прежде чем направиться к выходу, развернулся снова к профессору и влез в его сознание, внушая ему, чтобы забыл, что я рассказал о королеве моих кошмаров.
Я вышел из кабинета и зашагал по темному коридору. Вдруг в голову мне ударила адская боль, а затем всплыла картина, показывающая Анжи, которую я не сразу узнал. Бессмертная стала старухой – морщинистая, сухая кожа, седые волосы. Что, черт возьми, произошло?! Меня не было всего полчаса, может, чуть больше, а Каролина успела уже что-то натворить? Мысль, что это она что-то сделала с сестрой, укреплялась все больше и больше, пока я торопливо шел по коридору, готовясь повернуть направо.
Когда и следующий коридор остался позади, я вошел в лифт и нажал на кнопку. Я попробовал уловить голоса и понять, что происходило наверху, но их оказалось так много, что я запутался в этой паутине. Мне оставалось ждать, пока лифт откроется на нужном этаже. Вспомнив о таблетках, которые мне дал Алексей, достал упаковку из кармана. Стало интересно, на сколько меня хватит и проявится ли вообще снова тяга к вампирской крови, а особенно к Каролине.
Проглотив таблетку, я ничего не почувствовал и не ощутил никакого вкуса. Прошла секунда… Две… Три… Но ничего так и не произошло. Как только я убрал упаковку таблеток в карман, лифт открылся, и я вышел, оказавшись в очередном коридоре. В отличие от предыдущего, здесь стены и потолок не сливались с цветом ночи, а тусклый свет не мигал каждые пять минут.
Пройдя мимо пары дверей, я наконец-то дошел до той палаты, в которой собралась толпа врачей и царила суматоха. Шок, непонимание и боль – вот что я увидел в глазах всех бессмертных, когда вошел в палату, но лишь только у одной заметил пустоту. Пока другие пытались понять, что произошло, и засыпали вопросами Ала, который, видимо, был последним, кто общался с Анжи, Каролина молча стояла возле окна и наблюдала за происходящим. Приблизившись к кровати, я взглянул на Анжи и застыл, отказываясь верить своим глазам.
Несколько сотен лет кожа сестры Каролины оставалась нежной, чуть бледной, в глазах Анжи не переставал гореть огонек, а сейчас ее покрывали морщины, и казалось, что, если прикоснуться к ней, она тут же рассыплется в прах. Вспомнив внезапно, что во время суда сказала Кара, я с ужасом посмотрел на нее, а затем снова на ее сестру.
«Даже у вечности есть свой конец, мой король», – эхом пронеслись слова королевы у меня в голове.
В следующее мгновение я подошел к Каре, взял ее за локоть и увел из палаты, попросив перед этим врача, расспрашивающего Ала, позвать профессора Данилова. Когда мы с королевой оказались в коридоре подальше от толпы и суматохи, я наградил ее недобрым взглядом. Злость внутри меня кипела, а чудовище рычало и расшатывало клетку, которая готова была вот-вот рухнуть.
– Что все это значит? – железным тоном процедил я. Минуту мы смотрели друг другу в глаза, точно охотники, ожидавшие, когда жертва сделает шаг туда, где была подготовлена ловушка.
– Я освобождаю всех от связей с лабиринтом и одновременно разрушаю его, – ответила Кара так, будто все происходящее было обычным повседневным делом. – Раз у моего брата слишком много дел и планов, он не хочет пачкать руки в крови, то это буду делать я, – добавила она.
За спиной у меня тем временем раздались шаги профессора и еще одного врача.
