Сообщив Надии, что нас еще кое-кто ждет здесь, мы продолжили путь к ее любимому месту. Пока шли, я узнала, почему Надия часто в снах и в реальности посещала лес и с обрыва любовалась морем.
– Здесь я чувствую, что в прошлом что-то произошло со мной. Каждый раз прихожу сюда, пытаюсь вспомнить, что именно случилось, но не могу. Сколько бы времени ни прошло, я все равно чувствую, что сотни лет назад кто-то стер мне здесь память.
После ее ответа у меня в голове вспыхнуло воспоминание, как во время спектакля Лили Надия отказалась прыгать со скалы в море, когда я попросила ее это сделать. И теперь потерянный пазл от картинки нашелся. Надия не прыгнула тогда, потому что в прошлом я не позволила сестре избавиться от дочери, а когда обратила спустя несколько лет Надию в бессмертную, то неосознанно внушила ей никогда не прыгать со скалы. Я боялась, что потеряю ее. Потеряю ту, чей свет глушил мою тьму.
Мы прошли мимо последних деревьев, с которых ветер наполовину сорвал листья, и наконец вышли к обрыву. Свинцовые серые тучи успели уже набежать и закрыть солнце. Море начало волноваться, как и Ангелина, которая почувствовала наше присутствие и обернулась к нам, но продолжала сидеть на краю, свесив ноги. По взгляду сестры я поняла, что она знала, что все происходящее сейчас здесь – сон, в то время как Надия не до конца осознавала, где она находилась, в реальности или во сне.
Подул ветер, старшая сестра убрала седую прядь за ухо, и грустная улыбка расцвела на ее лице. Я мысленно выдохнула и перевела сочувствующий взгляд на Надию. Она явно не такого сюрприза ожидала.
– Здесь тебе дала имя твоя настоящая мама, – начала я. Каждое слово резало, словно в меня вонзали ножи. – Здесь ты стала для меня светом, а для своей матери – новой надеждой.
Заглянув в глаза Надии, я послала ей воспоминания, показывая ту проклятую ночь, которая ворвалась в наш дом и, не спрашивая разрешения, перевернула шахматную доску и изменила историю.
Ночь, столкнувшая нас всех в пропасть безумий.
Ночь, подарившая нам кошмары.
Ночь, вселившая страх за будущее.
Ночь, которая лишила Ангелину белых крыльев и столкнула ее в пропасть.
Когда я закончила показывать Надии фильм из воспоминаний, то первое, что почувствовала и увидела в ее синих глазах, – отрицание. Бессмертная сделала несколько шагов назад и замотала головой. Она не хотела верить в эту ядовитую правду. Не хотела принимать чудовищный факт о своем прошлом.
– Это все сон. Дурацкий, глупый сон, – пробормотала Надия, переводя взгляд то на Ангелину, то на меня. – Если я проснусь, то весь этот бред забуду.
Ангелина встала и подошла к нам, а я горестно усмехнулась, зная, что никто из них не проснется, когда в лабиринте алые розы станут белоснежными.
– Вы все проснетесь, если примете друг друга и оставите обиды и ненависть в прошлом, – ответила я, переглянувшись с сестрой.
Заметив первую морщинку на ее лице, прикрыла глаза и увидела, как с розы, наполовину алой, а наполовину белой, упал лепесток. Это и радовало, и вселяло грусть одновременно. Взяв за руку Надию, я послала ей воспоминание, где ее кружила на руках настоящая мать; где они вдвоем рисовали и играли на рояле в величественном зале; где Надия лежала с мамой на кровати и с интересом слушала сказку; где я спасла жизнь Надии и вселила надежду в ее мать. После того как я закончила показывать бессмертной воспоминания, которые, к сожалению, старшая сестра попросила стереть из памяти, ветер будто стал тише, а волны прекратили биться о скалы.
Тьма умирает, когда надежда встречается со светом. Я отправила старшую сестру и ее дочь в это место, потому что именно здесь родились несколько сотен лет назад надежда и свет. Здесь я остановила сестру и спасла жизнь ее дочери. Здесь же я и освобожу их от проклятия прошлого. От тьмы.
– Твоя настоящая мать любила тебя тоже, но…
– Ей было тяжело забыть моего настоящего отца и смириться с тем, что уже не изменить, – закончила за меня Надия, горестно усмехнувшись. – И она приходит сюда, потому что чуть не избавилась здесь от меня, а теперь винит себя в этом.
Я облегченно выдохнула, когда почувствовала, что бессмертная прошла стадию отрицания. Тем временем Ангелина вместо слов и объяснений уничтожила своих демонов и заключила в объятия дочь, которую все это время не принимала и ненавидела за то, что она напоминала об отце.
– Прости, – прошептала сестра. – Прости…
Ангелина хотела сказать многое, но, глядя на дочь, забыла все слова. К сердцу ее подкралась вина и оставила новый шрам. Заметив, что несколько прядей волос Надии побелели, я обняла ее и сестру и закрыла глаза, после чего увидела, что розы обеих стали белыми.
