Оказавшись в лабиринте, я создала в нем двери и параллельно отправила большинство бессмертных в те места, которые они часто посещали в реальности, а некоторых оставила там, где они были, когда я наслала на всех сон. Оставалось надеяться, что сюда не ворвется Мара, а король догадается, что я придумала, и поможет провести бессмертных по лабиринтам. Страх, что снова что-то пойдет не так, царапал меня и заставлял сомневаться, но я усиленно гнала его, игнорировала и продолжала твердой гордой походкой идти дальше.
Подойдя к первой двери, вокруг которой плелись алые и покрытые белыми пятнами розы, открыла ее и перенеслась в лес. Как интересно… Я тут же вспомнила о Надии и Ангелине и направилась к обрыву, пробираясь сквозь заросли.
– Кара? – послышался удивленный голос Надии, и я от неожиданности дернулась.
Мысленно я немного разочаровалась, что она видит меня во сне как Кару, а не как «сестру» его величества. И если старшей сестре я уже многое объяснила, да и некоторые вещи она и без моих ответов поняла, то Надии придется рассказывать все с самого начала. Ладно, разберусь. В конце концов, время есть, нас никто не торопит. Главное, чтобы моих сил хватило и чтобы посреди игры меня не вырубило.
Приветливо улыбнувшись, я хотела взять Надию за руку и переместить нас к обрыву, где должна быть Ангелина, но бессмертная сделала шаг назад. По ее взгляду я поняла, что она меньше всего хотела видеть во сне меня.
– Да, я жива, и никто не отправлял меня к экиммонудам, – я выдала правду, выдохнув.
– И ты пришла сейчас, чтобы сказать это? – скрестила руки на груди Надия, давая понять, что никуда не пойдет, пока все не узнает.
Вот же упрямая! Прямо как моя старшая сестра в детстве.
– Не только это, – ответила я и почувствовала, что разожгла интерес бессмертной.
Мы стали пробираться сквозь лесные заросли, и параллельно я рассказывала Надии обо всем: почему король внушил всем, что я его сестра, и почему мне пришлось подыгрывать и лгать; какой правдой я поделилась с его величеством – здесь я умолчала о чудовищном поступке отца и о том, как уничтожить лабиринт; через что мне пришлось пройти, когда я заключила сделку с богиней смерти.
Надия слушала молча, не перебивая. Лишь когда я закончила рассказывать, она вдруг остановилась возле ели и обняла меня. Не ожидая этого, я замерла, но тут в голову ударило, словно молния, видение, в котором Надию в этот вечер убил бы Белинский, если б я не вмешалась в историю и не остановила время. Я в ответ тоже заключила в объятия бессмертную. К счастью или к сожалению, многие видения теперь точно не сбудутся, ведь я перевернула шахматную доску в истории и вмешалась туда, куда нельзя, – во время.
Лес молчал. Тишину лишь изредка нарушал ветер, срывая с деревьев листья и унося их кружиться в вальсе вокруг нас. Увидев, как алая роза Надии наполовину перекрасилась в белый цвет, я почувствовала тепло и крепче обняла девушку, поглаживая ее по спине.
– Прости, мама, – прошептала бессмертная.
От ее слов у меня сжалось сердце. Переступив через свою дьявольскую гордость, я заглянула в синие, напоминающие бушующее море, глаза Надии и убрала выпавшую короткую темную прядь ее волос за ухо. Она так была похожа на свою настоящую мать, когда грустила или улыбалась, даря тепло остальным.
– Нет, это ты меня прости, что заставляла себя ненавидеть и лгала тебе, – произнесла я и слабо улыбнулась. – В твоей истории я готова умереть хоть монстром, но зато буду знать, что сделала все, чтобы тебя защитить и освободить от тьмы.
Подарив мне в ответ теплую улыбку, ради которой я отдала бы богам все, лишь бы она не угасала, Надия вновь обняла меня. Несмотря на то что я не переносила объятия, Надию готова была никогда не отпускать, борясь с внутренним демоном, который посылал мне жуткие воспоминания, где я чуть не убила отца.
– Ты притворялась монстром, когда на самом деле была моим ангелом-хранителем, – тихо проговорила она, а затем добавила: – Знаешь, что бы там ни внушил мне отец, я все равно чувствовала, что ты жива.
Я задумалась, вспоминая, что подобное слышала от Ангелины, и хотела спросить Надию, почему она была уверена в том, что видела меня, как она первой нарушила тишину:
– Если розы цветут, а лабиринт не уничтожен, значит, ты жива. Не знаю почему, но все это время эта мысль не покидала меня.
Отчасти Надия была права. Пока жива я, лабиринт продолжал существовать, а хаос в Бен-Йорке не прекращался. Чтобы все остановить, мне пришлось пойти на риск – вмешаться во время и перевернуть историю в игре так, что богиня смерти не поймет, что я натворила. И пусть после этого нас с королем ждали чудовищные последствия, но зато меня не будет душить совесть, шипя, словно змея, в ухо, что я не успела всех освободить от тьмы. Если бы Мара не уничтожила барьеры и не ворвалась мне в голову, а Александр не признался бы в том, что он заражен, то, может быть, я бы придумала другой план, в котором не пришлось бы останавливать время и погружать всех в сон.
