— А что он умеет? — спросил ответственный секретарь.
— Все и ничего, — сказал я.
— Для железнодорожной газеты это маловато, — ответил ответственный секретарь, легендарный Август Потоцкий <…> — Вы меня великодушно извините, — обратился он к другу, которого я привел к нему, — но как у вас насчет правописания? Умеете вы изложить свою мысль грамотно?
Лицо друга покрылось пятнами. Он был очень самолюбив. Но он сдержался и ответил, прищурившись:
— В принципе пишу без грамматических ошибок.
— Тогда мы берем вас правщиком, — сказал Август. — История о том, как К. привел И. Ильфа в «Гудок», несколько расходится с версией этого события из мемуаров А. И. Эрлиха. Согласно Эрлиху, Ильф первоначально поступил в «Гудок» на должность библиотекаря, и лишь позднее, когда «редакция газеты <…> задумала в ту далекую пору выпускать еженедельный литературно-художественный журнал», Ильф принес фельетон, написанный им специально для этого нового журнала (Эрлих А. И. // Об Ильфе и Петрове. С. 125). Вот как Эрлих описывает роль К. в этой истории: «Несколько авторов написали по фельетону, но пришлось забраковать их все без исключения. В. Катаев объявил тогда:
— У меня есть автор! Ручаюсь!
Спустя два дня он принес рукопись.
— Отличная вещь! Я говорил! <…>
Фамилия автора — короткая и странная — ничего нам не говорила.
— Кто это Ильф?
— Библиотекарь. Наш. Из Одессы, — не без гордости пояснил Валентин Катаев.
Мы настояли, чтобы редактор подобрал другого работника для библиотеки и перевел Ильфа в газету, в „обработчики“ четвертой полосы» (Там же).
414. …ответственный секретарь, легендарный Август Потоцкий. — Об Августе Владиславовиче Потоцком (1892–1940, репрессирован) ср. у М. Л. Штиха (М. Львова): «Это был человек необычайной судьбы. Граф по происхождению, он встретил революцию как старый большевик и политкаторжанин <…> Атлетически сложенный, лысый, бритый, он фигурой и лицом был похож на старого матроса» (Штих М. // Об Ильфе и Петрове. С. 102). Ю. Олеша посвятил А. Потоцкому, заведующему редакцией «Гудка», такое четверостишие:
Коль на душе вдруг станет серо,Тебя мы вспомним без конца, —Тебя, с улыбкой пионераИ с сердцем старого бойца.(Там же. С. 103).415. Сегодня трудно себе представить, но в стране была безработица и в Москве работала Биржа труда. — Московская биржа труда была торжественно закрыта 13.3.1930 г.
416. Мы еще не созрели для славы. Мы еще были бутоны. Аполлон еще не требовал нас к священной жертве. — Аллюзия на хрестоматийные строки из пушкинского «Поэта» (1827).
417. Мы шагали мимо Дома Союзов, где в Колонном зале проходили политические процессы. — Здание Благородного дворянского собрания было построено М. Ф. Казаковым в 1770-х гг. Большой зал собрания (Колонным его назвали уже в советское время) украшают 28 колонн почти 10-метровой высоты. После Октября 1917 г. Совнарком передал здание профсоюзам. В Колонном зале Дома союзов проходили громкие политические процессы конца 1920-х — начала 1930-х гг.: 18.05.1928 г. — 6.07.1928 г. здесь слушалось «Шахтинское дело» (о так называемом «вредительстве» на предприятиях Шахтинского района Донбасса); 25.12.1930 г. — 7.01.1931 г. — дело «Промпартии» (подсудимые обвинялись в целенаправленной антисоветской деятельности в области планирования экономики); 1.03.1931 г. — 9.03.931 г. — процесс по делу Союзного бюро меньшевиков. Все эти процессы стали прообразами многочисленных процессов 1930-х гг. См. в итоге не попавший в печать отклик К. на один из подобных процессов (дело Зиновьева-Каменева): «Нет слов для выражения моей ярости. И подумать только, что некоторые из этих мерзавцев имели наглость смотреть нам, писателям, в глаза и протягивать руку <…> в то время, когда в другой руке сжимали нож подлого террора против самых дорогих и близких нам людей! Расстрелять сволочей! Без пощады!» (ОР ИМЛИ. Ф. 107. Оп. 1. Ед. хр. 20).
