Ксио испытывала глубокое удовлетворение при мысли, что, возможно, огнестрельные ранения все-таки причинили Исааку вред. Их врагом был генетически усовершенствованный человек и, следовательно, более сильный, но все же уязвимый. Исаак истекал кровью и мог умереть. Сначала пули не влияли на него из-за высокого выброса адреналина, но как только его эмоции утихли, он получил сполна. Минимум три пули попали в него, и эти ранения, безусловно, причинили ему боль. Он не мог пойти в больницу, и был совсем один. Ксио никому не желала смерти, но в случае с Исааком надеялась, что он покинул это бренный мир. Однако Элайджа был твердо убежден в том, что его брат все еще жив.
Они получили передышку. Раны Элайджи заживали немного быстрее, нежели Ксио. Он утверждал, что это происходит благодаря лучшим генам людей из будущего. У нее появилась еще одна причина чувствовать себя неполноценной в его присутствии.
— Ксенофобия, тебе не нравятся цельнозерновые хлопья? — спросил, Берни, которому всегда удавалось придумывать разнообразные варианты, как исковеркать её имя. Он делал это не специально, и Ксио считала его причуду милой. Каждый день ее поражало, как много слов и имен начинаются на букву «К». Но поскольку Ксенофобия с латинского переводилась как «враждебность по отношению к иностранцам», она решила исправить Берни.
— Дядя, меня зовут Ксиомара. — Она осторожно окунула ложку в кашу и поднесла ко рту. Из вежливости Ксио попробовала совсем немного каши, которую проглотила с трудом. Её вкус был еще хуже, нежели запах. Для Берни эта еда была вкусной, но отложивши ложку, Ксио с улыбкой на лице потянулась за ломтиком хлеба, который лежал в корзинке для хлеба на столе. Запасы еды у дяди Берни были крайне скудны, но он с удовольствием делился ими с ними, и за это Ксио была ему очень благодарна.
Хлеба, каш, мюслей, всевозможных фруктов и овощей было вполне достаточно. Элайджа ел кашу так, словно голодал долгое время. По его аппетиту Кио поняла, что он на пути к выздоровлению, и это успокоило ее.
— Сегодня утром я слушал радио, — объявил Берни. — Марсель звонил. Он считает, что мы должны слушать радио. Крайне важно, чтобы мы это сделали.
Хлеб чуть не застрял у нее в горле. Элайджа уронил ложку. Ксио тут же включила радиоприемник на обеденном столе и вытащила из кармана мобильный телефон, который держала постоянно выключенным из соображений экономии энергии.
— Марсель сказал, что звонил тебе минимум раз десять.
На мобильном высветилось двенадцать пропущенных вызовов, пять из которых были переадресованы на голосовую почту. Все звонки были с мобильного номера Марселя. Пока Элайджа пытался найти радиостанцию, девушка проверила свою электронную почту.
— Я не могу словить радиостанцию! — выругался Элайджа. Он быстро схватил радио и вышел на улицу. Перед домом прием был лучше. Поскольку было начало десятого, они успели послушать новости. Качество передачи по-прежнему было плохое, радио неустанно скрипело и трещало. Но голос диктора можно было разобрать.
Ксио выключила радиоприемник. Элайджа застыл, широко раскрыв глаза.
— Если эту женщину на самом деле убили недавно, бедняжка была в его власти три недели. — Ксио даже не хотела представлять, какие мучения ей пришлось перенести.
Черты лица Элайджи ужесточились. Если бы она не знала, как сильно его обременила эта новость, то выражение его лица напугало бы её. Ксио сделала шаг к нему, обняла его и притянула к себе.
— Мы поймаем Исаака!
***
— Мое дитя…
Ксио переносила свои вещи в машину, когда дядя Берни перехватил её по дороге в дом.
