Он меня просто убьет.
Замучает.
Не соображая уже ничего от ужаса, вытягиваю перед собой ладони, в нелепой и смешной попытке защититься.
— Сандр… Послушай… Я… Я никогда не… У меня не было никого, понимаешь? Я не смогу ничего тебе… дать…
Сандр, задержавшись на мгновение, ошпаривает насмешливым и довольным взглядом, затем легко скользит ко мне неуловимо хищным, слитным движением.
Только ахнуть успеваю. Уже в его склоненное ко мне лицо. В его губы.
Сандр, уперев ладонь в матрас рядом с головой, второй рукой с нажимом проводит по моему телу, вверх, от живота, к груди, задирая маечку, царапая кожу сухими жесткими мозолями на ладони. И, наконец, властно кладет пальцы мне на шею.
Замираю, ощущая, как чуть сжимаются тиски.
И как жадно отслеживает он каждый мой вздох. Контролируя дыхание.
Облизываю губы нервно, и Сандр тут же задерживается взглядом на них, наклоняется еще ниже и лижет мои дрогнувшие губы жарко и сильно.
О-о-о…
Словно разрядом тока дергает!
Бессильно запрокидываю голову, ощущая его вкус, в этот раз почему-то ярче даже, чем при поцелуе. Словно вкусовых рецепторов больше у меня на губах, чем во рту!
— Мне хватит пока что, — хрипит Сандр, и я с трудом вспоминаю, что говорила ему только что, как именно возражала.
Ему хватит? Чего хватит? Меня?
Сандр отталкивается от матраса, садится на колени прямо надо мной, но, едва я пытаюсь приподняться, как жесткая ладонь возвращает меня обратно на матрас с грубым приказом:
— Лежать.
— Сандр… — снова пытаюсь я возразить, но следует еще один приказ:
— Молчать.
— Но…
— Накажу сейчас.
— Но…
Сандр усмехается и одним движением стягивает с меня шортики, только ногами успеваю взбрыкнуть!
Наказывает!
О-о-о…
С ужасом ощущаю, как опытно проходятся жесткие пальцы по беззащитной перед таким напором промежности.
О, нет… Нет-нет-нет…
Сандр, придерживая меня, чтоб не ерзала, трогает еще и еще, заставляя выгибаться от непрошенных касаний, а затем, усмехнувшись, показывает мне влажные пальцы:
— Не сможешь дать? Очень даже сможешь…
— Сандр, — снова пытаюсь я привести его в сознание, да и себя тоже! Потому что от каждого его движения, бесстыдного и жаркого, все внутри сжимается. Он делает жуткие вещи, я не хочу, чтоб он это делал со мной, я боюсь, в конце концов! Но дрожь, зарождающаяся от его действий, мешает думать, подбирать слова, а голова, и без того не особо генерирующая мысли, совсем пустеет, — Сандр… Это все неправильно…
— Охереть, как неправильно, — говорит Сандр, не прекращая трогать меня. — Но похер.
Не похер! Нет! Мне не похер!
Я хочу ему это сказать, но не успеваю, Сандр мягко вгоняет в меня пальцы.
И ка-а-ак в этот же момент выгибает меня в пояснице! Ощущение, что сквозь тело ток прошибает! Я не понимаю уже вообще ничего!
Бессильно царапаю скрюченными пальцами покрывало, не отрывая взгляда от терзающего меня мужчины.
То, что происходит, ужасно и неправильно. Это насилие. Но черт… Почему мне так… Так…
Перед глазами все плывет, и я не сразу фокусируюсь на происходящем.
А, когда это получается, с ужасом смотрю в склоненное лицо Сандра, с темным, жутко развратным интересом наблюдающего за моими попытками вернуть себе самообладание.
Он продоложает что-то делать со мной там, внизу, жарко дышит, проводит напористо языком по месту укуса, прикусывает чуть выше, по линии подбородка…
Меня трясет, трясет, трясет!
А потом внезапно становится больно! Очень-очень больно!!!
Я взвизгиваю, но мой крик заглушает поцелуй.
Я не могу ничего поделать! Бессильно дергаю руками, словно птичка крыльями, в путах его объятий.
И снова прогибаюсь, ощущая, как меня нанизывают медленно и неотвратимо на здоровенный горячий стержень. Как меня порабощают и внизу, и вверху.
Языком. Глубоко. До горла.
И… Не языком. Тоже глубоко! Так глубоко, боже!
И руками сжимает. До боли.
Что-то делать, как-то сопротивляться бесполезно.
Это словно… Словно я — из пластилина, и меня лепят так, как нужно ему, грубому и властному.
Жестокому.
Между ног больно. И странно. Там что-то такое большое, что, кажется, насквозь меня пробивает, словно копьем.
А жесткие губы, запечатывающие мой рот, не позволяют ни звуку вырваться.
Ошеломленная, испуганная, я беспомощно скребу ногтами по бугрящейся мускулами спине Сандра. Словно остановить пытаюсь эту машину.
Невозможно.
Нереально.
Он двигается, двигается, двигается! Длинно и жестко, не торопясь. И не тормозя ни на мгновение.
Я лишь выдыхать могу, в такт его движениям. И только по странным звукам, мяукающим, молящим, понимаю, что меня уже не целуют. Верней, в губы не целуют.
А вот в шею, возле уха, в висок…
Он ведь мучает меня! Больно делает! И одновременно целует…
Контрастность происходящего не позволяет полностью осознавать ситуацию, и я растерянно плаваю в своем безумии, и не сразу понимаю, что уже не царапаю спину своего мучителя, а глажу. Слабо и бессильно, словно умоляя грубого жестокого мужчину быть нежнее. Пощадить.
Сандр рычит, ему явно нравится то, что он делает со мной.
Это тоже — дикий контраст.
Мне страшно и все еще больно.
А ему…
Ему хорошо.
Он убивает меня.
С наслаждением.
И меня этим заражает.
Я больна, я точно теперь больна. Смертельно.
