В какой момент творящегося безумия меня вырубает, я так и не понимаю.
Просто свет выключается, и вой ветра за окном уже не тревожит, а словно утешает. Убаюкивает.
В полуобморочном сне кажется, что меня гладят. Трогают заботливо и даже ласково. Но это всего лишь сон, наверно. Всего лишь моя попытка оградить себя от случившегося.
Мне ничего не снится, словно в кроличью нору проваливаюсь, ныряю в нее головой вниз.
И выныриваю в полной темноте. Не сразу соображаю, испуганно таращась в чернущее пространство перед собой, что лежу не на кровати!
Верней, на кровати, но не совсем.
Короче говоря, на человеке я лежу. Хотя, нет. После того, что он сделал, человеком я его считать отказываюсь. Зверюга бессовестный, жестокий, вот он кто.
Но горячий. И приятный наощупь.
Проходит пара минут, прежде чем осознаю себя, лежащей прямо на груди Сандра. На груди, животе и… И не ниже, слава богу, нет.
Но мне и этого хватает.
Настороженно прижимаюсь щекой к мерно поднимающейся и опускающейся голой груди моего первого мужчины. Слушаю как спокойно и умиротворенно бьется сердце, как он дышит. Ощущаю, какой твердый у него живот. Даже во сне твердый. И какой горячий. Он явно температурит. Нельзя быть таким горячим…
Хотя мне, в общем-то, удобно и тепло, но очень хочется сползти со своего живого матраса. И убраться куда-нибудь подальше.
Например, в другой город.
А еще лучше — в другую страну.
Куда там мой папаша свинтил?
Полностью уверенный, что мне тут, в доме его друга и должника, ничего не грозит?
Или то, что со мной сделал сегодня старший сын хозяина дома, не проходит по категории угроз?
На мгновение представляю, как звоню отцу и говорю ему: “Привет пап. А ты знаешь, что сын твоего друга меня сегодня ночью трахнул? Нет, разрешения не спрашивал. И жениться не предложил, прикинь? Да и как бы он предложил, он же женат, мать его!”
Прикидываю степень идиотизма этого разговора и зажмуриваюсь крепко.
Черт… Ну почему это не может быть просто сном?
Почему я так попала? В чем я виновата? И что делать теперь?
Становится себя ужасно жаль.
И это тоже как-то невероятно глупо и пафосно.
Потому что я продолжаю лежать на груди своего мучителя, он все так же мягко и по-собственнически придерживает меня за голую задницу, пришпиливая к себе, словно мартышку в стволу дерева.
У меня ничего не болит, что странно.
Меня никто не бил.
Мне даже хорошо было… Потом. Не сразу. Но было. Я не совсем уж инфантильная идиотка, чтоб закрывать на это глаза.
И все равно себя ужасно жаль. Так жаль, что слезы текут из глаз. Мгновенно закладывает нос, дышать становится трудно.
Это только в кино девки плачут красиво. Вон, в дорамках, как нежненько и изящно рыдают. А я вечно, как дура, сходу с полным носом соплей и красными вампирскими глазами. Это все от того, что натуральная пепельная блонди. Капилляры близко, кожа прозрачная практически, любой синяк видать.
Вон, Сава прихватил тогда за шею — пятно. А потом на это пятно Сандр возбудился. Да, именно оно его завело, похоже… Зверь дурацкий. Извращенец. Вообще ведь ничего не сказал! И не слушал меня!
А я сопротивлялась, вообще-то!
Не так, как могла, но все равно же!
Пыталась к разуму воззвать!
А ему похер! И жена — похер!
И все — похер!
Правильно, что она ему рога до самых облаков развешивает!
Так ему и надо!
Лежит тут, дышит.
Спокойный такой, довольный всем!
И пахнет! Приятно! Не может насильник так пахнуть приятно!
И целоваться так, что крышу сносит!
Я не виновата, он сам пришел! И сам все сделал! А я… Я…
Занятая своим горем, я не сразу понимаю, что Сандр уже проснулся.
И гладит меня.
По пояснице, ниже, по заднице.
Сначала одной ладонью, затем подключает вторую.
Осознав, что мой теплый матрас ожил, я испуганно замираю, вытаращившись в пространство перед собой.
В лицо Сандра не смотрю, страшно. И очень сильно надеюсь, что он сейчас прекратит. И уснет.
А я… я смогу свалить, наконец. Пусть не в другую страну, но хотя бы в ванну.
Но Сандр не прекращает, наоборот, его поглаживания уже имеют вполне четкую траекторию движения.
Вниз.
По бедрам.
С заходом между ног.
Осознав, к чему дело идет, я испуганно хлюпаю носом и дергаюсь, пытаясь скатиться с груди Сандра, но меня никто не отпускает, естественно.
— Пу-пу… — заикаюсь я, мир переворачивается, и договариваю я, уже глядя в нависшее надо мной серьезное и внимательное лицо Сандра, — сти-и-и…
Получается что-то невнятное. Шипящее.
Сандр, конечно же, не слушается.
Наклоняется и целует меня. Глубоко, неторопливо, ласково даже. И черт… У него в слюне наркотик, да? Не может голову вот так дурить на раз!
Он горячо и в то же время мягко трахает меня языком, трогает постоянно, гладит, то сильнее стискивая, то, наоборот, расслабляясь…
