— Я не понимаю, о чем вы сейчас, — бормочу я, пока еще не понимая, какой линии поведения придерживаться, и решив давить на свою легенду, — мой отец давно умер… Я здесь в гостях у дяди. Да вы в курсе.
— Ну-ну… — кивает он, — у дяди. И номерочек, с которого ты Сурену звонила, тоже не твой.
— Я не знаю никакого Сурена… Телефон просто на столе в фудкорте лежал, я как раз хотела его администрации отдать, забыл кто-то… — сочиняю я вдохновенно, — а я просто пришла к знакомой в гости… — тут надо чуть-чуть слезу пустить, и я это делаю, конечно же, — понимаете… Мне так стыдно… Я так виновата перед вашей внучкой… Но я не хотела, правда! Это случайно получилось! Я не думала, что он… Что он это сделает… Я вообще ничего такого…
Урал молча смотрит, как я строю из себя блеющую овцу, не прерывает. Брови его сведены к переносице, губы сжаты. Ужасная маска, как те гималайские маски смерти, искаженные, пугающие…
— Простите меня, пожалуйста… — продолжаю я, — отпустите… Я больше не буду.
Последнее совсем по-детски звучит, и я добавляю напряжения, заплакав.
Это получается легко, мне и в самом деле дико страшно.
Меня пугает этот подвал, этот жуткий мужик напротив, и то, что от него сейчас зависит моя судьба.
Но в то же время, какая-то часть меня на удивление трезво оценивает ситуацию, анализирует ее, ищет пути выхода.
Я словно со стороны смотрю на все, и также со стороны удивляюсь сама себе. Надо же, как я могу, оказывается?
Так чего раньше тупила?
Или требовались вот такие исключительные обстоятельства, чтоб открылись нужные чакры, блин?
— Актриса, — наконец, реагирует на мой театр Урал, — прямо складно так, красиво. Вот только проблема в том, что нет у Сим-Сима такой родни. Легенду тебе белыми нитками сшили, в надежде, что никто копать не будет. И, в принципе, логично. Ребята, которые разбираются с твоим папашей, явно не могут всех восемнадцатилетних девчонок в стране проверить… Потому люди Сим-Сима особо не парились, ляпали, что попадется. Вот только не ожидал Сурен, что во всем этом и мой интерес есть. Мы же, типа, чуть ли не в десны с ним когда-то целовались… — у него на лице появляется волчья усмешка, от которой меня в дрожь ударяет, — тварь. Мое захапал, думал, я не узнаю. И забуду. А я ничего не забываю. Ничего. И Сим-Сим скоро тоже это почувствует. Со своими выблядками.
— Я не понимаю… — шепчу я, глотая слезы и стараясь выглядеть как можно более жалкой.
А сама леденею от ужаса. Вот он, тот самый непонятный крот, который сдал отца! Боже… Как они с дядей Сережей не догадались? Не поняли?
— Я долго тихо сидел, — хрипит Урал, хлопает по карманам, достает сигареты и зажигалку, подкуривает, — ждал. И дождался. Твой папаша решил, что самый умный, перешел дорогу питерским. И они его поимели. А я помог. Не упустил случай. Вот только Сурен слишком хитрый оказался… И ушел, как улитка гребанная, рога упрятал и упятился. Сука. Ну, ничего, ничего… У всех есть слабые места. Он, тварь, еще повоет на луну. Как думаешь, ему тебя по кусочкам отправлять? Или целиком, освежеванную тушку?
— Лучше по кусочкам, — словно со стороны слышу я свой спокойный голос и ужасаюсь тому, что говорю. И еще больше ужасаюсь тому, КАК говорю это.
Это реально я? Да? Откуда это мертвенное спокойствие?
— Почему? — заинтересованно наклонянет голову Урал.
— Времени дольше займет, — пожимаю я плечами, очевидно же. — Как раз отец успеет до вас добраться и кишки выпустить.
Урал молчит какое-то время, изучая меня внимательно, а затем говорит:
— Да. Ты — реально его дочь. Скот Сурен. Даже девка, которую он не растил, похожа на него! А я своих в задницу целовал… И обе блядями выросли!
— Может, тоже наследственность? — вворачиваю я, не удержавшись, и в следующую секунду валюсь навзничь на грязный матрас, захлебываясь кровью.
Рука у Урала тяжелая.
Лежу, глотая кровь из разбитой внутри губы, машинально поджимаю ноги, закрываясь от возможных ударов.
Но Урал просто стоит надо мной и смотрит.
А потом говорит:
— Наследственность, говоришь? Ну-ну… Вот сейчас и посмотрим, насколько твой наследственности хватит. Под моим зятьком ты сладко стонала, да? Нравится трахаться? Вот сейчас и проверим твою выносливость.
Он идет к двери, открывает ее…
И я в ужасе смотрю, как в комнату заходят двое здоровенных мужиков. И следом за ними — Вика!
— Ты тут какого хера? — спрашивает Урал, увидев внучку.
— Посмотреть хочу, — томно тянет она, с улыбкой рассматривая меня.
Урал молча смотрит на нее, а я снова не удерживаюсь:
— Наследственность рулит?
Боже… Я — самоубийца…
— Тварь, — с досадой рычит Урал, — все бабы — твари.
Затем он смотрит на мужиков и кивает им на меня:
— Она ваша.
Я рывком сажусь на кровати, отползая к ее изголовью, мужики, переглянувшись, шагают ко мне, а в руках у Вики появляется смартфон.
Она улыбается и включает камеру.
_______________________________________________
Задерживаем дыхание, девочки...
И, чтоб чуть-чуть переключиться, заходим в мою книгу РЫЖАЯ ПОМЕХА (https:// /shrt/gmrc), на которую сегодня скидка 35%! Там горячо, весело, офигенный Максик)))
