— Хоть завтра... — передразнил его директор. — За этим, что ли, я вас звал? Кто такой Прохоров? Вот зачем звал! Всех знаю: Тевосяна, Первухина, Косыгина... Кто Прохоров? Новый? Может, я пропустил что? Вы где-нибудь читали?
Все молча отрицательно покачали головами.
— Значит, — продолжал директор, — он находится в командировке в Петрозаводске и оттуда телеграфирует. Мы им должны трактора? — обратился он к заместителю.
Тот подошел к телефону, куда-то позвонил и ответил директору:
— Сорок штук. Пока не отгружены.
Вошла миловидная женщина-секретарь и сообщила:
— Товарищ Прохоров!
Все встали. В кабинет неторопливой пружинистой походкой входил мужчина средних лет, высокий, плотный, с выхоленным породистым лицом, одетый в дорогой, хорошо отглаженный костюм. С видом, полным достоинства и независимости, он подошел к директору и, протягивая широкую мягкую ладонь, представился:
— Прохоров.
Директор несколько торопливо пожал протянутую руку и начал было представлять своих сослуживцев. Но вошедший, протягивая руку остальным, продолжал называть свою фамилию: «Прохоров, Прохоров». И только подавая руку заместителю директора по снабжению и сбыту, прибавил к своей фамилии «заместитель начальника отдела материально-технического снабжения Минлеспрома Карелии».
Все раскрыли рты. Немую сцену первым нарушил директор. Он взорвался таким смехом, что женщина-секретарь открыла дверь, чтобы посмотреть, что случилось. Директор хохотал безудержно. Он подошел к стоявшему Прохорову и, обнимая его, силился спросить:
— А как же... это тебе удалось... ха-ха-ха!.. ведь высшая правительственная... телеграф... право имеют только...
— Полдня девчат уговаривал, товарищ директор, полдня, поверьте совести, и без толку. Спасибо, начальник УРСа дал коробку шоколадных конфет. Поддались, чертовки.
— Садись, садись, — продолжая смеяться, усаживал Прохорова директор. — А моей секретарше ты как...
— Попросил назвать вам мою фамилию, сказал, что вы знаете, и издали показал копию телеграммы на таком же бланке.
— Ну, это черт знает... — проворчал главный инженер.
— Нет, ты его не ругай, не ругай, — переставая смеяться, вступился за Прохорова директор. — Конечно, не всякий на такую аферу пойдет, но ты скажи, кто теперь может усомниться в том, что Прохорову эти трактора нужны до зарезу. Не-ет, мы еще далеки до того, когда такие снабженцы будут не нужны!
— Товарищи, — взмолился Прохоров, встав со стула и прижав обе ладони к груди, — поверьте, не от хорошей жизни иду на все: люди по грудь в снегу бьются вместе с лошадьми, из последних сил выбиваются. Ведь для вас, для Ленинграда, в первую очередь лес заготовляем...
— Нам фондов на лес Госплан полностью не дает, — перебил Прохорова заместитель директора, — приходится часть самим заготовлять. Карелы нам помогли, дали хорошую делянку на станции Таржеполь.
— Так, милый ты человек, — вскинулся на него директор, — выходит, что мы совсем бессовестные люди. Они нам и лес заготовляют, и делянку для самозаготовок хорошую дали, а мы им кукиш? Фонды по тракторам не отовариваем? Когда отгрузишь?
— Завтра.
— Сам проследи, чтобы все сорок ушли, — уже с металлом в голосе проговорил директор.
Куприянов звонит Малышеву:
— Слушай, ты в этом году сколько дашь по вывозке? Четыре миллиона?
— Не дотянем, Геннадий Николаевич, — виновато отвечает Малышев, — не хватает ни людей, ни лошадей, ни механизмов...
— А через год надо десять давать. Как же ты...
— Семь с половиной, Геннадий Николаевич, пятилеткой так предусмотрено.
— Мы хотим ставить вопрос о передаче тебе лесозаготовительного треста бумажников в Сегеже, леспромхоза Кировской дороги на кочкомской ветке и лесокомбината Главлесосбыта в Пудоже. С ними на пятидесятый год получится десять миллионов. Ты как на это смотришь?
— Я могу только приветствовать, Геннадий Николаевич, но для этого надо просить...
— Подожди, это не все. У тебя сейчас уровень механизации вывозки около двадцати процентов, так?
— Так.
— А по остальным видам работ и того меньше. А в пятидесятом году ты должен все фазы производства механизировать чуть ли не до семидесяти процентов. Это же само не придет, под это надо и механизмов просить уйму и инженерные кадры.
— Да-а, — тяжело вздыхает Малышев, — и все это уже через год...
— Ты не вздыхай, а посади-ка сейчас Ковалева и Досталя, пусть сочиняют проект постановления. Предусмотрите все, что нужно для заготовки в пятидесятом году десяти миллионов кубометров. Рабочих записывайте семейных, и не меньше двадцати тысяч семей. Ссуды на хозяйственное обзаведение тысяч по десять на каждую семью, лошадей просите, сено, механизмы подсчитайте на весь объем работ, записанный в пятилетке, Западно-Карельскую дорогу учтите... В общем поработайте над этим документом хорошенько. Мы с тобой вместе в Москву с ним поедем.
— Понял, Геннадий Николаевич, — бодро отвечает Малышев.