— Послушайте, ну что у вас за привычка всегда вмешиваться в вопросы, в которых вы совершенно не разбираетесь! Вы знаете, как сидят косачи на березах? Вы понятия об этом не имеете!
Он вскочил с кресла, круто отодвинул его, щелкнул подтяжками и, возведя руки кверху, с блаженной улыбкой на лице закричал на весь большой кабинет:
— Гроздьями висят на березах! Вы понимаете, товарищи, гроздьями! Штук по пятьдесят на одной березе, если не больше! И подпускают вас почти вплотную. И вы начинаете стрелять... Надо с нижнего начинать, — закричал он, нагнувшись к первому заму, — обязательно с нижнего. Вы бы, конечно, с вашими познаниями засобачили в середину! Если вы стреляете в верхнего, он, падая, испугает всех остальных. Понимаете? — опять наклонился он к своему оппоненту. — Ковалев, как этого звали, который со мной ездил тогда?
— Филимонов, Иван Петрович.
— Во! Замечательный был человек, культурный, умница. Приятный человек во всех отношениях. Мы с ним... — и министр в полном восторге пустился рассказывать, как он ездил с Филимоновым на косачей. Ковалев стоял и не знал, что ему делать. Не могло быть и речи, чтобы жестом или репликой прервать рассказчика. Докладчик решил стоять спокойно столько времени, сколько потребуется для рассказа. Он знал, что министр совершенно не умеет стрелять, он из винтовки с оптическим прицелом за двадцать шагов с трудом попадает в коробку «Казбека». Но, убив косача (а их действительно министр однажды убил сразу шесть штук), он впадает в детский восторг, не поддающийся никакому описанию.
— Ковалев, сколько я тогда убил? — спросил министр, продолжая рассказывать.
— Шесть штук, Георгий Михайлович.
— Это я шесть. А мой напарник, по-моему, даже больше. И я значительно больше убил, но ведь снег был чуть не полутораметровый, не разыщешь и половины убитых. Вот как на косачей, милок, охотятся, — опять наклонившись к первому заму, назидательно проговорил министр. И вдруг, обратившись к Ковалеву: — У тебя, Ковалев, все?
Какая-то доля секунды понадобилась Ковалеву, чтобы твердо ответить:
— Все, Георгий Михайлович.
— Перерыв на двадцать минут! — объявил министр. Потом добавил: — Ковалев, вечером зайдешь ко мне, дело есть.
В приемной министра Пантин набросился на Ковалева чуть ли не с кулаками.
— Косачами, черт возьми, за балансы отчитался? Кто тебе позволил...
— Константин Михайлович, — тихо и устало проговорил Ковалев, — и вы бы на моем месте точно так поступили. Я уверен в этом. Разве дело в избиении? У всех не хватает автомашин и запчастей. И у меня их нет. И вы это знаете.
Пантин внимательно посмотрел Ковалеву в лицо, потом махнул рукой, плюнул и пошел в свой кабинет.
Вечером, когда секретарь министра попросила Ковалева зайти, министр сидел за столом, склонившись над какой-то картой. Поманив Ковалева к себе пальцем, он мотнул на карту головой и проговорил:
— Покажи-ка, какие реки от вас текут прямо в Финляндию.
Ковалев склонился над картой Карелии, которая лежала перед министром.
— Вот эти, — показал он две реки.
— Сплавлять по ним можно?
— По одной можно, по второй — не знаю.
Министр вопросительно поднял глаза на Ковалева. Он не привык к ответам «не знаю», тем паче в таких вопросах, как география вверенного хозяйства.
— Это потому, Георгий Михайлович, — пояснил Ковалев, — что в этом районе у нас ничего нет. Железная дорога подойдет туда лет через десять.
— А автомобильные дороги?
— От станции Кочкома приличная автодорога.
Немного помолчав, министр снял пиджак, повесил его на спинку кресла и, заложив руки под подтяжки, начал вышагивать по кабинету. Ковалев молча следил за министром глазами.
— Присаживайся, Сергей Иванович, не стой. Есть серьезное дело. Финны обратились к нам с неожиданной просьбой: организовать поставку древесины им с нашей территории сплавом непосредственно по рекам, пересекающим государственную границу. Есть мнение об удовлетворении их просьбы. Дело это, ты понимаешь, политическое. Ход выполнения наших обязательств в первые пару лет будет находиться под неослабным контролем. «Экспортлес» переговоры с финнами уже начал.
— Так у нас же на границе в этом районе ничего нет.
— Много где ничего нет. Организуешь там хозяйство специально для поставки древесины финнам. Торопись, в следующую навигацию надо им отдать уже не меньше полутораста тысяч. Чем нужно помочь — завтра скажешь. — И, протягивая руку, буднично закончил: — Ну, будь здоров, действуй.
Государственная граница между Союзом Советских Социалистических Республик и буржуазной Финляндией. Тщательно очищенная просека. Узкая автомобильная дорога от небольшого домика проходит под финским шлагбаумом мимо их пограничников и уходит дальше в глубь Финляндии. По этой дороге наша делегация идет встречать финнов к самой границе.