В отделе Министерства финансов Федерации внимательно выслушали Ковалева. Симпатичная женщина средних лет достала из ящика стола большую ведомость и вместе с ним внимательно стала ее рассматривать.
— Это пока в общем-то черновики, товарищ Ковалев. Бюджет становится законом только после утверждения его на сессии Верховного Совета...
— Вы мне в ваших наметках прибавьте к общей сумме расходной части бюджета республики три миллиона, а о дальнейшем я дома сам договорюсь, — мягко подсказал Ковалев, стараясь быть предельно вежливым.
— Три миллиона... — женщина взяла арифмометр и, заглядывая в бумагу, начала быстро крутить.
— Нет, — через пару минут заявила она, — это несерьезно. Вы же просите только на увеличение расходов по лесному хозяйству.
Ковалев пустился рассказывать про Карелию, обрисовывать положение дел.
— Знаете что, товарищ Ковалев, — не дослушав, прервала его женщина, — попытайтесь-ка вы попасть к нашему министру. Только не заикайтесь, пожалуйста, о ваших трех миллионах, а просите предусмотреть увеличение расходов на лесное хозяйство по вашей республике ну... на несколько там процентов. Если убедите его, позовут начальника отдела, а он у нас болен. Приду я и постараюсь вас поддержать. Очень уж вы свою Карелию расхваливаете, хочется помочь.
— Я отлично все понял и заранее вас благодарю от всей души.
Ковалеву повезло. Через пару часов он сидел перед министром финансов Федерации и рассказывал ему почти то же самое, что до этого было рассказано женщине — заместителю начальника отдела.
Министр, невысокий человек с добродушным приятным лицом и умными глазами, внимательно слушал Ковалева. Вдруг он прервал его вопросом:
— А скажите мне, пожалуйста, что значит трелевка за комель и трелевка за вершину? Я спросил у лесного министра Кудрявцева в Совмине, а один товарищ мне говорит: вот если ты сядешь лесному министру на шею — это трелевка за вершину, если же Кудрявцев взгромоздится на твою шею — трелевка за комель. Похоже? Ха-ха-ха!
Ковалев искоса посмотрел на маленькую фигурку министра, мысленно сопоставил ее с большим и широкоплечим Кудрявцевым и невольно улыбнулся.
— Значит, похоже, — догадался министр. — Так вы что, просите денег на лесное хозяйство?
— Хотя бы удвоить по сравнению с этим годом.
— Ну, так не бывает, — макнул министр рукой и, подняв трубку внутреннего телефона, проговорил: — Зайдите- ка ко мне с наметками по расходам на лесное хозяйство.
Вошла женщина, у которой недавно был Ковалев.
— Что там, Клавдия Петровна, по лесному хозяйству у нас на будущий год по областям и автономным республикам? Вот из Карелии товарищ мне очень занимательные вещи рассказывает. Какой мы рост предусматриваем?
— Даем с превышением до пяти процентов областям с полезащитными лесами, остальным — на уровне этого года.
— А с ним что же делать? — мотнул министр головой в сторону Ковалева. — Он уже больше получаса у меня отнял.
— Он был у меня. Может, в качестве исключения приравнять их к этим областям и дать пять процентов? — полуутвердительно-полувопросительно проговорила женщина.
— Товарищи... — в позе молящегося прижал обе руки к груди Ковалев.
— Ладно, ладно, — прервал его министр, — прибавьте ему, Клавдия Петровна, еще пару процентов. Он меня тут некоторым лесным терминам научил. Теперь я знаю, что значит трелевать комлем вперед, — и министр опять весело рассмеялся.
Ковалев сделал еще одну попытку увеличить цифру, но из этого ничего не получилось.
— Хватит, хватит, голубчик, — замахал руками министр, — нельзя быть совершенно бессовестным человеком. Считай, что у тебя очень счастливый день выдался.
Ковалев вышел из министерства. Сегодняшний день был одним из самых несчастливых в его жизни. Кажется, рушились большие надежды на восстановление лесов в республике. Он понимал, что обстановка может измениться, государство активнее возьмется за охрану и восстановление природных богатств. Но время... время будет упущено. Чтобы дерево достигло физиологической зрелости в условиях южной Карелин, нужно сто двадцать лет, а в условиях северной — все сто сорок. Рубить-то его, подходя по-деловому, тогда только и можно. А этого никто учитывать не хочет. На что надеемся?
Был у Ковалева хороший помощник в Москве. Знал он технологию прохождения дел во всех инстанциях. Часто удавалось Ковалеву успешно решать вопросы только благодаря умным советам этого человека. К нему и пошел удрученный ходатай. Внимательно выслушал приятель рассказ Ковалева и вместо надежного подсказа вылил на его голову ведро холодной воды:
— А кто вас просил вылезать с вашими двадцатью миллионами? Фейерверком захотелось блеснуть? Вот теперь стаптывай сапоги по столице. — И, немного подумав, добавил: — Если других вопросов нет — уезжай домой, зря время тратишь. К министру финансов ты сегодня действительно под веселую руку попал, благодари бога.
Сидя в вагоне, Ковалев в сотый раз мысленно возвращался к сказанному: «А кто вас просил вылезать с двадцатью миллионами? Фейерверком захотелось блеснуть? Вот теперь и топчи...»