— Не твое дело, — огрызнулся Федот. — Случилось... Черт вас начальников разберет, что вы за люди. Поставят его небольшим прыщиком на гладком месте, он сразу в чирея раздувается. Принимай давай, — вдруг заорал он на приемщика, — чего рот раззявил!
Приемщик удивленно посмотрел на расходившегося мужика и захромал в сторону подсанок принимать бревна.
— Эй, Савельев, так у тебя подсанок нет, как же ты возить будешь?
— Сказано: не твое дело, принимай без задержки.
Через полчаса Федот снова приехал с таким же возом.
Приемщик внимательно посмотрел на него, но принял молча и быстро.
Когда Федот явился с четвертым возом, приемщик подозрительно спросил:
— Ты, Савельев, не с чужой делянки бревна берешь? Что-то ты сегодня больно быстро разъездился.
— С какой брал, с той и беру. Твое дело принимать, а не вопросы задавать. — Потом ворчливо продолжил: — Тоже в чиреи начал раздуваться.
В обеденный перерыв, сидя на бревне с куском хлеба в руках, Федот тяжело соображал: «Что-то сегодня получается не так. Всегда делал три ездки за день, а сегодня к обеду с пятым возом явился. Правда, возы поменьше, но... непонятно». Почесав в затылке, он перестал думать на эту тему и принялся за хлеб.
Откуда было знать Федоту, что изрубив со злости подсанки, он поломал издавна сложившуюся технологию вывозки древесины на крестьянских санях с подсанками с близких расстояний. Деды и отцы, Федот и все крестьяне Карелии возили лес на дровнях с подсанками одним методом независимо от расстояния. Каждое бревно хитроумно увязывалось так, чтобы воз не рассыпался во время барахтанья лошади в снегу на лесосеке и не опрокинулся на крутых поворотах узкой лесовозной дороги. Способов увязки было много, каждая семья передавала свой способ из поколения в поколение, но все они требовали огромной затраты времени. Получалось так, что при коротких расстояниях лошадь до восьмидесяти процентов времени стояла под погрузкой и разгрузкой и только около двадцати — находилась в пути, то есть работала. Выбросив же подсанки и перестав увязывать каждое бревно, Федот Савельев сократил простои лошади до минимума, а нахождение в пути увеличил до максимума.
Даже в последующем, когда лес стали возить на санях «панкореги» и увязка бревен была полностью ликвидирована, вывозка с близких расстояний без подсанок в большинстве леспромхозов была сохранена как наиболее производительная.
Кончив со своей краюхой хлеба, Федот подошел к лошади, доедавшей сено, поправил шлею и, потрепав ее по шее, ласково проговорил:
— Кажется, Зорька, нам с тобой сегодня козырная карта выпала. Доедай, доедай, я подожду.
Вечером, как всегда, в дальнем конце барака Аннушка выдавала из бачка кашу. Мужики стояли в очереди с мисками в затылок друг другу. Когда подошла очередь Федота, Аннушка зачерпнула поварешку, вылила ее в Федотову миску и потянулась за миской следующего мужика.
— Зачерпни мне вторую, — негромко проговорил Федот.
Повариха полуудивленно-полупрезрительно посмотрела на Федота, но, поняв это как просьбу несправедливо обиженного человека, зачерпнула ему еще треть поварешки. Тогда Федот своей большой рукой взял ее за руку, зачерпнул полную поварешку и вытряхнул в свою миску. Это было уже за пределами допустимого. Аннушка истошно закричала:
— Ты что сегодня — белены объелся? Я ему, симулянту несчастному, почти полторы порции наложила, а он еще силой целую захватил!
— Захочу — еще поварешку сама положишь, — негромко проговорил Федот.
В очереди зашумели. Кто-то сзади крикнул:
— Это он после холодной бани тремя порциями каши согреться хочет, гоните его!
Федот отошел в сторону и стал спокойно есть. Шум понемногу затих. Через несколько минут в барак вошел хромой приемщик и громко крикнул:
— Товарищи, сегодня Федот Савельев выполнил на вывозке леса три с половиной нормы!
Через две недели в конторе, в большой комнате рядом с кабинетом начальника, на стульях, табуретах и принесенных из барака скамейках сидели лесорубы. Все в комнате не поместились, поэтому человек пятнадцать стояли в кабинете, а больше двадцати толкались в сенях. В дальнем углу комнаты стоял стол, накрытый кумачовой материей. За столом сидели председатель рабочкома леспромхоза, председатель сельсовета и начальник лесопункта Каталов. Курить было запрещено.
— Товарищи, — начал, вставая со стула, Каталов, — наш бывший твердозаданец, а теперешний самый передовой рабочий, ударник, уважаемый Федот Никифорович Савельев вот уже две недели выполняет на вывозке древесины дневные нормы на триста процентов. Использовав преимущества вывозки с коротких расстояний, Федот Никифорович внедрил свой совершенно новый метод работы. Он стал возить лес без подсанок и этим существенно сократил время на разворот саней и увязку бревен на возу. Давайте поаплодируем Федоту Никифоровичу и попросим его выступить и рассказать о своем новом методе.
Зал дружно зааплодировал. Раздались одобрительные возгласы. Кто-то громко крикнул:
— Давай, Федот Никифоров, скажи мужицкое слово. Не все начальству говорить.