Горячая волна радости захлестнула Ковалева. Будут работать по двенадцать часов в сутки, пока все не будет сделано! Вот это старики! Люди, имеющие право отдыхать на пенсии... А что же молодые?
Ковалев, совершенно забывшись, засунул в рот большой палец правой руки и впился в мастера прищуренными серыми глазами. В своем мозгу он не только обеими руками, но и зубами уже держался за эту мысль. Так должны работать все! Пока леспромхоз не вылезет из прорыва!
А Копи ер продолжал:
— У нас есть свободный время, много свободный время. Вечером нет чего делайт. Можно работать много часов. Мы танцуем клуб только воскресенье, и то не все. Есть такие старые, которые уже не танцуют.
— Скажите, товарищ Коппер, своим старикам, что мы им хорошо заплатим за эти дополнительные четыре часа. Пусть постараются как можно быстрее сделать деррики и колеерез.
— Нет, нет, нет! — замахал Коппер руками. — Старики не будут работать для деньги. — И, перегнувшись всем туловищем через стол, назидательно добавил: — Такой люди могут дополнительно работать только для механизации тяжелых работ и экономия рабочей сила. Только.
Пешков Георгий Павлович — высокий, солидный, лет пятидесяти, голова с проседью, лысеет. Он ею подергивает вверх и влево — застарелый нервный тик. Курит прямую трубку.
— Извините, Сергей Иванович, — обращается он к Ковалеву, протягивая через стол большую руку, — на спецлесе был, несколько дней проездил. Заготовляем авиалес, приисковым порядком, приходится далеко забираться. Пешков, Георгий Павлович, — отрекомендовался он. — Раньше-то Егором звали, а теперь вот, при Советской власти, в Георгии произвели. Будем знакомы. Я здесь, говорили вам, очевидно, заготовкой и трелевкой занимаюсь, начальник службы лесозаготовок по должности.
— А что, Георгий Павлович, не перейти ли нам сразу на «ты»? Я ведь вам в сыновья гожусь, а вы мне отцом могли бы быть. Договоримся?
— Это надо у вашего настоящего отца спросить, захочет ли он мне такого молодца отдавать, — шутливо ответил Пешков.
— Нет отца, умер в шестнадцатом году.
— Тогда дело ваше, Сергей Иванович, — уже серьезно проговорил Пешков, — предложение ваше буду считать как большое доверие ко мне и служить буду верой и правдой.
— Раз договорились, Георгий Павлович, тогда доставай карту леспромхоза и знакомь меня с хозяйством — с начала до конца.
— С чего начнем, с плана лесонасаждений?
— Нет, этим мы давай лучше кончим. Подними карту промышленного освоения лесов леспромхоза.
Пешков развернул карту и начал рассказывать:
— Вот центральный поселок. Здесь живут рабочие нижнего склада, механизаторы, дорожники, грузчики и часть лесорубов. Во втором и третьем поселках живут только лесорубы и трелевщики. А этот поселок — мы его четвертым называем — предназначен для того, чтобы в нем жиля шесть дней в неделю те лесорубы и грузчики, у которых семьи в центральном поселке. Они домой приезжают в субботу вечером, а в понедельник утром снова уезжают на шесть дней. Леспромхоз работает на базе трех тракторных дорог: вот эта — восточная круглолежневая, эта — западная лежневая. По ним лес можно возить круглый год. А вот — тракторно-ледяная, основа, так сказать, нашего существования. За четыре месяца надо ухитриться выхватить по ней больше половины годового плана леспромхоза. И тут-то у нас ничего и не получается. По ледянке везем кубов триста, а надо бы около девятисот.
— А в чем дело, Георгий Павлович, как ты считаешь?
— Боюсь оказать, Сергей Иванович, я в этом деле советчик плохой, а вернее сказать — никакой. Вот обеспечить ледянку древесиной — могу, тут я не подведу. Сейчас на верхних складах месячный запас лежит, и трелюем мы каждый день по семьсот кубов. Жаль, если останется в штабелях на лето, усачам на съедение. А товар-то уж очень добротный.
Ковалева несколько покоробило от такого предсказания Пешкова.
— Ну, насчет оставить на лето в штабелях... я тебе, Георгий Павлович, откровенно скажу: если ледянка работать по-настоящему не будет — нам с тобой здесь делать нечего.
Пешков задергал головой. Пыхтел трубкой, выпуская большие клубы дыма. Но пока молчал, не возражал.
— Нужна твоя помощь, Георгий Павлович, — обратился Ковалев, — дай двенадцать самых здоровых и сильных лошадей.
— Это куда? — Пешков сразу замер и вынул трубку изо рта.
Директор вспомнил разговор с мастером по погрузке Вороновым на верхнем складе: «Деррики Коппер, может, и сделает, но лошадей товарищ Пешков не даст...».
«Как это он сказал? — мелькнула мысль у Ковалева. — Буду служить верой и правдой?! Посмотрим, как это выглядит на деле».
— На верхнем складе работает всего два деррика в одну смену, а надо семь дерриков в две смены. Помоги лошадьми.
— Когда нужны?
— Через день.
Пешков развернул на столе план лесонасаждений леспромхоза.
— Лошади будут. Станем лес смотреть?
— Давай посмотрим, что судьба выделила на нашу долю...
