— Что дайте, что дайте? — уже нервозно ответил Юринов. — По-твоему, у них на лбу написано, что они карельские? А в распоряжении правительства четко сказано: из числа эвакуированных из Карело-Финской ССР в Вологодскую область. В Вологде не дурнее нас с тобой люди сидят, понимают, что к чему. Послали мы туда с мандатом Совнаркома человека, да не верю я в это дело.
— Кого послали, Дмитрий Петрович?
— Есть тут некто Сапожков. Не знаешь ты его. Да что толку...
— Дмитрий Петрович, дайте мне из этого количества половину и разрешите послать надежного человека в помощь вашему уполномоченному.
— Надоел ты мне с этим делом. Записываю тебе сорок лошадей, и ты ко мне по этому вопросу больше не обращайся. Пустое это все.
Когда нарком сказал Ковалеву про посылку уполномоченным какого-то Сапожкова, у директора мелькнула мысль: «Вот бы где сработал наш Остреинов». Поэтому он и попросил разрешения послать к Сапожкову своего помощника.
Через полчаса между директором леспромхоза и Остреиновым состоялся следующий разговор.
— Скажите, Остреинов, сумеете ли вы (директор называл его только на «вы». Было в этом человеке что-то такое, что невольно заставляло отличать его от большинства других работников. Ковалеву почему-то казалось, что сегодняшний Остреинов — это только мелкая, запылившаяся крупица былого, настоящего Остреинова) отличить карельскую лошадь от вологодской, если они совершенно похожи одна на другую и не имеют никакого тавра?
Сидевший на табурете возле стены Остреинов внимательно посмотрел на Ковалева и начал медленно расстегивать пуговицы на своем полушубке.
— У вас сегодня хорошо натоплено, Сергей Иванович. Разрешите мне снять полушубок и придвинуться к столу. Сдается мне, что разговор у нас сегодня серьезный, а я, грешный человек, привык к такому порядку: чем серьезнее разговор, тем короче дистанция между договаривающимися сторонами.
Сняв полушубок, Остреинов уселся возле самого стола, положил голову себе на ладони, а локти на лежавшие на столе бумаги и, глядя в лицо директора, продолжал:
— Так о чем идет речь, Сергей Иванович? Прошу учесть, что я не умею решать вопросов, не зная существа дела. Загадки разгадывать — не моя специальность. Чем я могу быть полезен?
Ковалев в общих чертах рассказал о своем разговоре с Соляковым и Юриновым.
Остреинов внимательно выслушал, несколько секунд смотрел в одну точку на стене, потом отодвинулся с табуретом от стола и начал, улыбаясь, потирать руки.
— А скупой у нас нарком, Сергей Иванович, скупой. Я бы на его месте согласился половину лошадей отдать вам.
— Значит, в принципе можно определить, которые лошади карельские?
— Угадать из двух одинаковых лошадей карельскую? — Остреинов пожал плечами. — Такие задачи я решал, когда мне было пятнадцать лет.
— Интересно, как вы угадаете? — искренне заинтересовался Ковалев.
— Очень просто: обе лошади карельские!
— Позвольте... — разочарованно протянул Ковалев. — Вы думаете, что там одни дураки сидят. Это несерьезно.
— Если бы там сидели дураки — могло бы ничего не выйти. Дурак стал бы бездоказательно твердить, что обе лошади вологодские. Иди вертись вокруг него. А умный начнет доказывать. Обязательно. А вот тут-то я его и накрою.
— Как?
— У меня же свидетели есть, председатели колхозов, из которых эти лошади в Вологду отправлены.
— Где вы их взяли?
— Да во Втором поселке я мигом добрых два десятка таких «председателей» найду. Все приметы, все повадки лошади расскажут, не увидав коня в глаза; скажут, какая у него кличка, и на Евангелии поклянутся, что лично пахали на ней два года с лишним.
— Да-а, надо было уполномоченным Совнаркома в Вологду не Сапожкова, а вас посылать.
Остреинов ошалело посмотрел на директора.
— Какого Сапожкова? Каким уполномоченным?
— Послали с мандатом Совнаркома какого-то Сапожкова, но нарком говорит, что пустое дело.
— Такой мордастый верзила с кривым носом?
— Черт его знает, понятия не имею.
Остреинов обиженно развел руками. Его глаза и лицо выражали и упрек, и недоумение.
— Сергей Иванович... Вы же серьезный человек... Мы же договаривались в самом начале разговора... Вот что получается, когда тебе не говорят всего существа дела!
— Простите, Остреинов, я вас плохо понимаю.
— Я же просил вас, Сергей Иванович, рассказать мне все. Вы должны были начать с посылки Сапожкова...
— А кто он такой?
— Зачем вам знать? Если это тот Сапожков, то я бы вам сразу сказал: идите, Сергей Иванович, домой и ложитесь спокойно спать. Лошади будут в Карелии с абсолютной гарантией.
— Вы его знаете?
Остреинов мечтательно улыбнулся. Потом медленно начал покачивать головой, вспоминая, очевидно, что-то из своего прошлого.
— Знаю ли я Сапожкова... Такого пройдоху, Сергей Иванович, природа создала в единственном экземпляре. Я в этом уверен.
— Вы вместе работали?
— Как вам сказать... Мы с ним четыре года в одном учреждении занимались воспоминаниями о прошлом и кое-что делали для этого учреждения.
Ковалев понимающе покачал головой и глубоко вздохнул.
— И вы уверены, что Сапожков привезет лошадей?
