— Тогда за что же? Конечно, это не Зимний дворец и не гостиница «Метрополь», но вы, Сергей Иванович, не можете не согласиться, что в землянках тепло, светло, уютно...
— Светло... — передразнил директор. — Одна гильза на дюжину человек... Черт с тобой, я не про свет. Почему во всех землянках с потолка каплет? Люди же спать ложатся, а на них... Почему потолки не подшиты?
— Сергей Иванович, — сделал плаксивую гримасу Остреинов, — я же докладывал, ни одной доски нет. Опять, что ли, крышу разбирать? Никто вникнуть не хочет...
— Хорошо, — примирительно проговорил Ковалев. — Через пару дней запустим шпалорезку, напилим тебе досок на всю зиму, но ты завтра же с утра побывай в ОРСе и забери у них все ящики — и фанерчатые, и дощатые. Уверен — хватит материала на все потолки.
Пошли смотреть последний объект — барак, где жили женщины, прибывшие в леспромхоз с оборонных работ.
Это был длинный барак, в одном конце которого находилась дверь, в другом — окно. Вдоль стен устроены сплошные нары в два яруса. Между нарами длинный стол на крестовинах.
«Обыкновенный лесозаготовительный барак начала тридцатых годов, — подумал Ковалев, окинув взглядом помещение. — Война возвращает нас назад...»
В полутемноте барака, на нарах, угадывалось большое количество женщин. Несколько человек сидели за столом, поближе к свету, шили, штопали.
— Сколько их здесь? — спросил Ковалев у Остреинова.
— Сто сорок. В случае чего, пару десятков сюда поместить еще можно, не все спят на боку, многие еще на спине, — живо ответил комендант.
Ковалев укоризненно и в который уже раз с интересом посмотрел на этого человека.
— Девушки, начальство пришло, — закричало несколько голосов с нар.
— Да это Унутренний с кем-то, — разочарованно протянула одна из женщин. — Опять с какой-нибудь пакостью явился.
Ковалев подошел к столу.
Одна из сидевших за столом, высокая брюнетка лет тридцати, встала и впилась глазами в Ковалева. В следующую секунду на весь барак раздалось истошное:
— Сергей Иванович! Голубчик! Вы ли это?
Никто не успел ничего понять, а женщина уже билась на груди директора, обнимала его, целовала и размазывала свои слезы по его лицу. Потом, немного отшатнувшись, уставилась своими черными, как уголья, глазами в глаза Ковалева, схватила его за плечи и стала водить руками по рукавам директорского полушубка, словно желая еще раз вернее убедиться в том, что имеет дело с живым человеком.
— Ой, как же, Сергей Иванович, миленький, а говорили, будто вы убиты!
Это была Женя Чернявская, регулировщица шпалорезки, жена Кости Чернявского, одного из лучших бригадиров-грузчиков леспромхоза, где Ковалев работал до войны.
— Кто говорил? — заулыбался обрадованный встречей и нахлынувшими воспоминаниями Ковалев. — Жив, как видишь, и даже здоров. А где Костя?
Женщина снова обвила руками шею директора и задергалась в плаче.
— Не знаю, — всхлипывала она. — Тогда сразу, как с вами уехали Юров, Чистиков и другие, призвали и его, — сбивчиво, подергиваясь, рассказывала Чернявская, — а потом всех нас послали на оборонные... Он и не знает, где я, и у меня его адреса нет...
— Ну, успокойся, Женя, успокойся, — гладил Ковалев по голове плачущую женщину, — все наладится. Костя жив, конечно, таких скоро не убьешь.
— Вы так считаете, Сергей Иванович, голубчик? — сквозь слезы заулыбалась женщина. — Вам ведь тоже пришлось там побывать. Вы знаете, конечно, знаете...
«Как немного надо человеку, — подумал Ковалев, — чтобы уверовать в то, во что ему хочется верить».
— Был я, Женечка, и в тылу вражеском, и на передовой. Поэтому и говорю тебе так уверенно: таких, как Костя, скоро не убьешь. Найдется он, только жди. А больше никого из наших здесь нет?
— Есть Аня Арбузова. Помните, откатчицей на шпалорезке у нас работала, здоровая такая...
— Как же, помню, конечно. А где она сейчас?
— Куда-то вышла, скоро придет. А вы, Сергей Иванович, надолго к нам? Ой, девочки, — обратилась она к женщинам, сбившимся вокруг стола и наблюдавшим за этой встречей, — я и не познакомила вас... Это наш бывший директор, Сергей Иванович Ковалев. Как мы жили хорошо в леспромхозе до войны! — всплеснула она руками. — Боже мой, неужели это никогда не повторится? Вы надолго к нам? — повторила она свой вопрос.
— Надолго, Женечка. Ты меня немного неправильно представила своим подругам. Я не только бывший, но и настоящий ваш директор. К вам заготовлять дрова меня прислали.
Чернявская опять бросилась на шею Ковалеву.
— Ура-а! — словно оглашенная закричала она на весь барак. — Девчата, Сергей Иванович снова у нас директором!
Ковалев отлично понимал, что бурный восторг женщины, увидевшей его, объясняется не встречей именно с ним, Ковалевым, а тем, что в нем увидела она частичку своей довоенной жизни, представителя того времени, когда люди жили мирно и надеялись на еще большее счастье...
