– В последний раз, несколько недель назад, суд удовлетворил их иск, но Ред говорит, что апелляция наверняка пройдет. На этот счет он вообще не волнуется.
– Как чудесно, – сладким голоском пропела Кэсси.
– Кэсси, это шоссе огромную пользу принесет, – мягко сказал Сэм. – Построят новые дома, появятся рабочие места…
– Несомненно. Только непонятно, почему такое полезное шоссе нельзя перенести на пару сотен ярдов.
Сэм покачал головой:
– Чего не знаю, того не знаю. Я в таких штуках не шарю. А вот Ред разбирается, и он говорит, что шоссе – насущная необходимость.
Кэсси открыла было рот, чтобы сказать еще что-то, глаза у нее опасно сверкнули.
– Хватит докапываться до Сэма, лучше выкладывай, чего ты там нашла, – сказал я.
– Ладно, – согласилась она.
Мы уже разлили кофе по чашкам.
– Тут вот что интересно – похоже, наш убийца действовал словно бы с неохотой.
– Как это? – удивился я. – Мэддокс, он дважды ударил ее по голове, а после задушил. Он был очень эффективен. Если ему было неохота…
– Нет, погоди-ка, – перебил меня Сэм. – Кэсси, рассказывай.
В таких любительских сеансах составления психологического портрета преступника я обычно играю роль адвоката дьявола, а когда перегибаю палку, Кэсси не стесняется меня заткнуть, однако Сэм по-старомодному галантен – меня это его качество не только восхищает, но и слегка подбешивает. Кэсси хитро глянула на меня и тут же улыбнулась Сэму:
– Спасибо, Сэм. Итак. Посмотрим на первый удар – стукнул еле-еле, даже не вырубил и уж никак не убил. Жертва стояла к нему спиной, он мог бы голову ей размозжить, однако ударил слабенько, не удар, а скорее уж тычок.
– Не знал, с какой силой бить? – предположил Сэм. – Неопытный?
Вид у него был подавленный. Это может показаться бессердечным, но мы предпочитаем иметь дело с серийниками. В этом случае есть возможность сопоставить преступление с другими похожими, да и вещественных доказательств, как правило, тоже больше. Если же наш убийца новичок, то тут все с чистого листа.
– Кэсс? – сказал я. – Думаешь, он “девственник”? – Не успел я договорить, как понял, что понятия не имею, какой ответ хочу услышать.
Кэсси машинально, не отрывая взгляда от разложенных бумаг, потянулась за вишней, но я заметил, как у нее дрогнули ресницы, – она понимала, что я имею в виду.
– Не уверена. Он явно проделывает такое нечасто, иначе действовал бы увереннее. Но не исключено, что он мог совершить подобное когда-то, много лет назад. Разок-другой и прежде убивал, просто давно. Связи со старым делом исключать нельзя.
– Вряд ли серийный убийца стал бы выжидать двадцать лет, – усомнился я.
– Знаешь, – сказала Кэсси, – он и сейчас не особо напрягался. Она отбивается, он ладонью зажимает ей рот, снова бьет ее – возможно, она пытается уползти – и только потом вырубает. Но, вместо того чтобы добить ее камнем, – а ведь она сопротивлялась, и адреналин у него наверняка зашкаливал – убийца вдруг берет и душит ее. Даже не веревкой, хотя, казалось бы, чего проще, но нет – он надевает ей на голову пакет, причем сзади, чтобы лица не видеть. Он отстраняется от преступления, пытается избежать жестокости.
Сэм поморщился.
– Или не хочет перепачкаться, – сказал я.
– Допустим, но тогда зачем он ее вообще ударил? Накинулся бы сзади и удушил пакетом. По-моему, он вырубил ее, чтобы не видеть, как она мучается.
– А вдруг он просто сомневался, что если не оглушит, то не сладит с ней, – сказал я. – Может, он не особо силен или, опять же, новичок и не знает, как действовать.
– Принято. А возможно, тут все сразу. Я согласна, что убийца не имел дела с насилием, – он из тех, кто в школе драк не затевал и кого вообще не считают агрессивным, – вероятно, сексуальных преступлений за ним тоже не числится. И думаю, что в нашем случае изнасилование не относится к преступлениям на сексуальной почве.
– В смысле? Потому что он использовал предмет? – спросил я. – Ты вообще в курсе, что у некоторых просто не встает?
Сэм сконфуженно заморгал и, пытаясь скрыть это, отхлебнул кофе.
– В курсе, но тогда он бы… постарался.
Все мы содрогнулись.
– По словам Купера выходит, что он проделал это чисто символически: одно проникновение, ни садизма, ни исступления, проникновение на пару дюймов, девственная плева едва нарушена. И сделано это уже после смерти.
– Может, это неслучайно. Некрофилия.
– Господи. – Сэм отставил в сторону чашку.
Кэсси потянулась за сигаретами, но передумала и взяла мою, покрепче. В пламени зажигалки я на миг увидел лицо Кэсси во всей его беззащитности, усталое и потухшее. Я подумал, что ночью ей, наверное, приснится Кэти Девлин, прижатая к земле, с разинутым в крике ртом.
– Тогда он так быстро не бросил бы ее. И следы сексуального насилия были бы очевиднее. Нет, ему всего этого не хотелось. Ему словно пришлось сделать это.
– И преступление на сексуальной почве он инсценировал, чтобы сбить нас со следа?
Кэсси покачала головой:
