Между тем Кира открывает свой конверт, из него выпадает паспорт и сложенный пополам лист бумаги. Бумага гласит: «Я рассмотрел ваше обращение… не найдя его убедительным… не увидев достаточно подтверждений ваших гарантий… и не будучи уверенным в том, что вы не станете просить службы Великобритании об иммиграции и финансовой помощи… я принял решение о том, что ваш въезд на территорию Соединенного Королевства в данный момент невозможен. Точка. Вы можете подать апелляцию в течение стольких-то дней… Подробнее о процедуре читайте в разделе таком-то на нашем сайте… С уважением, мистер Такой-то». И снова точка. Жирная.
Кира вчитывается в бумагу и часто моргает. Я физически ощущаю, как ее многолетнюю мечту увидеть Биг-Бен и лепнину британского парламента растерзывают сухие и вежливо-дипломатичные слова: Кира Звонарева, мы не считаем вас достойной для путешествия в Британию. Разглядывайте Биг-Бен в рекламных каталогах.
Кира, по-видимому, еще не до конца поняла, что сейчас произошло. Она, все так же часто моргая, пятнадцатый раз вчитывается в слова, дающие от ворот поворот. Руки ее начинают мелко дрожать.
– Глянь, – говорит она мне, – может, я чего-то недопонимаю?… Твой английский все же лучше моего…
Нет, она все понимает, увы, правильно. Она не сможет двадцатого ноября прилететь в Лондон.
Чувствую себя препаршиво, так, словно вложила Кире в рот шоколадную конфетку и заинтриговала, что сейчас вот-вот станет вкусно. А затем, ровно за секунду до того, как Кира успела закрыть рот и начать жевать, вытащила за ниточку конфетку из ее рта. Какая злая ирония!.. Ведь это была мечта Киры, а не моя!.. Ведь еще несколько недель назад я совершенно не помышляла о Лондоне, а Кира грезила им уже лет пять, не меньше!..
– П-противная процедура – получение визы, – говорит Кира, морщась. – Как д-думаешь, стоит ли подавать на апелляцию?
Я растерянно мотаю головой – не знаю. В сидении в консульствах и просьбах впустить в страну действительно приятного мало. Тем более если ты турист или бизнес-турист и собираешься оставить в стране свои деньги. Но я отношусь к этому довольно спокойно – бюрократии много везде. Очень неприятный осадок остается, когда в визе отказывают без объяснения причин. Выглядит это примерно как «вы не вышли лицом – оно мне не нравится». Подавать апелляции при отказе во въезде в страну чаще всего бессмысленно – я не знаю ни единого случая, когда решение было пересмотрено. Одна моя знакомая, проработавшая несколько лет в одном из посольств, как-то призналась: решение о выдаче визы у них всегда принимал консул, и решение это чаще всего очень сильно колебалось в зависимости от его настроения. Если накануне он перепил-перегулял, наутро почти все получали отказы. Если у консула не ладилась личная жизнь из-за любовницы, все незамужние украинки младше тридцати лет, подающие документы, в глазах консула автоматически становились проститутками, едущими к нему в страну на заработки. Стоит ли говорить, что о въезде в ту самую страну таким неудачливым туристкам стоит забыть очень надолго – отказ не украшает паспорт в глазах диппредставительств – и этой страны, и всех других стран тоже. Лучше всего в это время украинкам вообще документов не подавать, так как консул будет мстить за вредности любовницы ее соотечественницам. Но украинки об этом, конечно же, ни сном ни духом не ведают.
Мы с Кирой – незамужние, нам чуть больше тридцати, огромных капиталов и недвижимости не нажили, так что мы в группе риска для всех посольств, ревностно оберегающих своих соотечественников от нашего вторжения. И если клерки посольств решат, что для их стран экономический эффект от нашего присутствия ниже, чем риски от завязывания знакомств с местными Гансами, Марио, Пьерами и Хулио, то въехать нам не позволят. Как и доказать, что рвались мы в их страну, ведомые жаждой осмотра достопримечательностей и познания культуры – к древним амфитеатрам, храмам, аббатствам, площадям, музеям…
Да, странно устроен мир. Парадоксально. Для многих стран были бы совсем не лишними деньги от туристов, особенно со всеми этими волнами финансовых кризисов, но впускать в себя «чужих» они намеренно не хотят – даже тех, кто никогда не помышлял о смене места жительства.
– Железный занавес так никуда и не исчез, – говорит Кира. – Мой конец света в Лондоне и на этот раз, похоже, увы, отменяется…
Я все еще истукан – эмоции притуплены, зубы сцеплены, все происходит как будто не со мной. Лондон пока еще где-то далеко, словно в следующей жизни. Все – серое.
С первого января я увольняюсь из агентства – это уже мое окончательное решение. А прямо сейчас я пока еще должна изображать крутого пиарщика. Ненавистно, но никуда не деться – должна. Стиснув зубы, заперев эмоции – должна. Не оборачиваясь назад и не заглядывая вперед.
Этот период мне просто надо пережить.
