– …Это здание также имеет мрачное прошлое, – он указал на зарешеченное окно в углу двора. – Это тюрьма, где содержали захваченных дезертиров, ждавших своей участи. – Слушатели невольно задержали дыхание. Все знали, что дезертиров расстреливали, но никто не хотел спрашивать, как и где это происходило, а майор явно не собирался вдаваться в подробности. Этого было достаточно, чтобы понять, что, когда этих бедолаг привозили сюда, они наверняка понимали, что домой уже никогда не вернутся.
– Конечно, их можно было считать трусами, но, по моему опыту, половина этих бедолаг была в буквальном смысле не в своем уме в результате контузии и тому подобного. Я уверен, что вы слышали об этом. Но что может сделать армия в горниле войны? Дисциплина является ключом к победе, и если бы стало понятно, что дезертирство – это легкий способ попасть домой, то многие другие, возможно, пытались бы последовать их примеру. – Голос Джона Уилсона был ровным, но по его более напряженной, чем обычно, позе Элис видела, что он изо всех сил пытается держать эмоции под контролем.
Она подошла и стала рядом с Руби:
– Представь, что тебя заперли здесь и ты знаешь, что тебя, вероятно, расстреляют.
– Мне просто невыносимо об этом думать!
Элис неохотно села в автобус. Она была настолько разочарована и расстроена, что ноги буквально отказывались ее слушать. Она чувствовала, что здесь она ближе к Сэму, чем когда-либо с того момента, как он уехал много лет назад. Ей просто нужно было время, чтобы понять почему. Но как только они тронулись, знакомая рыжеволосая фигура кинулась к их автобусу через всю площадь, размахивая руками. Майор велел водителю затормозить.
– Та американская дама с вами? – выкрикнула Джинджер, когда он опустил стекло. – У меня для нее новость. Табби Клейтон приезжает через пару дней. Вы передадите ей?
– Полагаю, вы слышали? – повернулся майор к Элис. – Только, боюсь, будет слишком поздно, если вы надеетесь с ним встретиться.
Вернувшись в Остенде, Элис пошла в бар отеля и заказала большой стакан виски. Она пристрастилась к спиртному во время своего пребывания в Лондоне, где отец Джулии с большой гордостью знакомил их с обширным винным подвалом посольства.
– Качественные спиртные напитки – признак цивилизованной нации, – говаривал он. – Все образованные люди должны разбираться в таких тонкостях. – Вот, попробуйте этот.
Бельгийский виски, безусловно, был не самого высокого качества, но проскользнул внутрь на удивление легко. Когда она пила свой второй бокал, ей пришла в голову идея – настолько простая, что она чуть не рассмеялась вслух. Она возьмет такси, вернется в Хоппештадт и встретится с тем армейским капелланом. В конце концов, тут всего два часа езды.
Она предвидела упрямое сопротивление майора, который, без сомнения, сочтет неприличным для женщины путешествовать в одиночку. И тут же сообразила, что решение проблемы находится прямо здесь, в отеле. Она пригласит с собой Руби! Конечно же, он не станет возражать, если они будут сопровождать друг друга? Она ведь тоже хотела провести больше времени на кладбище Тайн Кот, чтобы разыскать своего погибшего мужа! Элис была уверена, что сможет уговорить новую подругу, особенно если предложит взять все расходы на себя. Ну а если не получится, – была не была – она поедет одна, как бы ни возражал майор.
Правда, это будет означать и изменение того, другого плана. Хотя теперь ей показалось, что, если отколоться от группы, ей будет даже проще осуществить его. И потом, если она правильно разбирается в географии, Хоппештадт даже ближе к Лиллю, чем к Остенде.
Направившись к стойке регистрации, она попросила отослать телеграмму:
В ХОППЕШТАДТЕ ЗАВТРА ВО ВТОРНИК МЫ МОЖЕМ ВСТРЕТИТЬСЯ ВО ВРЕМЯ МОЕГО ПРЕБЫВАНИЯ ТАМ ТЧК ЭЛИС
В течение нескольких неясных мгновений Руби находилась между сном и пробуждением и не могла вспомнить, который час и где она вообще. Лучик дневного света пробирался через щель в шторах, значит, это точно не ночное время. И потом она полностью одета и лежит поверх покрывала.
Затем на нее нахлынули болезненные воспоминания. Она поняла, что снова находится в номере гостиницы в Остенде, в комнате с высоким потолком, темной мебелью, гобеленами на стенах и странной, длинной, как сосиска, подушкой. И сегодня все еще только понедельник, день, когда они увидели столько ужасных вещей. День, когда она почувствовала уверенность, что найдет могилу Берти, потому что другой возможности у нее никогда больше не будет.
