Мысли Руби вернулись к сегодняшним событиям. Их автобус выехал из Хоппештадта, чтобы вернуться назад в Остенде через поля сражений. Пока они тряслись по ухабам, ее взгляд скользил по бесплодной земле, изрытой воронками от взрывов снарядов, усеянной лишь покореженными кусками ржавого металла, который когда-то прежде был смертоносной военной техникой; по бесконечным заграждениям из колючей проволоки и мрачным, почерневшим остовам сгоревших сломанных деревьев. Унылые серые тучи тяжело и низко плыли над головами, грозя скорым дождем. Ландшафт словно из ночного кошмара. Так хотелось снова увидеть живописный пасторальный пейзаж! Полюбоваться мирно пасущимися коровами и овцами, понаблюдать, как фермеры деловито сгребают сено в стога, а женщины развешивают выстиранное белье.
Но им нельзя было забывать, где они находятся, по крайней мере не сейчас.
– На обратном пути в Остенде мы посетим Тайн Кот, это одно из крупнейших военных кладбищ во Фландрии, – объявил майор, когда они покинули Хоппештадт. – Конечно, вы увидите кресты и на обочинах дорог. В хаосе войны многих хоронили там, где они пали. Сейчас же власти планируют выделить землю под специально оборудованные мемориалы для тех, кто отдал свои жизни в этой войне. Сейчас особая комиссия работает над этим планом. Они решают, какой камень пойдет на надгробия, должны ли там быть христианские кресты или просто имена, и так далее. Вы, вероятно, читали письма, опубликованные в прессе, – вокруг будущих мемориалов кипят серьезные страсти. Но одно можно сказать наверняка – местные власти не собираются возвращать останки погибших домой, как бы тяжело это ни было для безутешных семей. Я думаю, что это правильное решение. Они погибли здесь, сражаясь за этот клочок земли вместе со своими собратьями, тут и должны покоиться их души. Тайн Кот как раз и был определен одним из таких мест. Здесь похоронены солдаты всех национальностей, которые сражались и погибли в одном из самых кровавых сражений этой войны, в битве при Пашендейле.
Пашендейл. Слово резануло, как бритвой. Место, где Берти пропал без вести. Хотя Руби знала, что многие тысячи павших никогда не были опознаны или даже найдены, она слышала, что боевые товарищи погибшего иногда просто вбивали в землю колышек с табличкой, которую мастерили из того, что попадалось под руку. Автобус подъезжал все ближе и ближе к этому месту, и Руби поймала себя на том, что так крепко сжимает кулаки, что ее ногти впиваются в ладони.
– Невзирая на тяжелейшие потери в живой силе, – говорил майор, – немцы оттеснили войска союзников и заняли эту территорию. Оккупация продлилась до сентября 1918 года, когда бельгийской армии удалось отбить перевал в ходе решительного наступления в последние недели войны.
В душе шевелился целый клубок эмоций, отдаваясь звоном в голове: волнение, предвкушение и прежде всего страх. Она знала, что найти могилу Берти было важно как для нее самой, так и для его родителей. Но теперь, когда это стало действительно возможным, она не представляла, как справится с реальностью, с бесповоротным осознанием того, что он лежит здесь, в земле, по которой она сейчас ходит.
Они встречали множество придорожных крестов и мемориальных плит по дороге в Ипр, но это не подготовило ее к тому, что открылось перед ней в Тайн Кот. Она смотрела на тысячи деревянных крестов, разбросанных в беспорядке по полю насколько хватало глаз, и у нее перехватило дыхание. Некоторые кресты были сбиты из гладко ошкуренного дерева с искусно вырезанными надписями или с прикрепленными металлическими табличками, на которых были аккуратно выгравированы имена. Но многие, как с содроганием заметила Руби, были грубо сколочены из простых досок, с криво нацарапанными или выжженными именами, с венками засохших цветов и висящими на крестах идентификационными солдатскими жетонами, ременными пряжками и армейскими фуражками.
Майор вел их вперед по дорожке утрамбованной земли вглубь кладбища. Время от времени он останавливался и поправлял покосившийся крест, осторожно, с усилием вдавливая его глубже в землю.
– Я знаю, что некоторые из вас, возможно, ищут могилы близких, и у вас есть примерно час, так что можете отправляться на поиски. Пожалуйста, смотрите под ноги и ни в коем случае не сходите с дорожек, не трогайте и не подбирайте ничего с земли. Тут все еще существует опасность наткнуться на неразорвавшийся боеприпас или найти какие-то личные вещи, которые могут помочь идентифицировать останки. В любом случае ни к чему не прикасайтесь. Я ясно объяснил?
Руби бродила от креста к кресту в каком-то трансе, читая надписи, едва осознавая бег времени. Она надеялась наткнуться на его имя – и в то же время боялась этого. Казалось, тут не было никакой системы: офицеры покоились рядом с рядовыми, смешались полки и роты. Встречались и французские имена, и бельгийские, и английские. Все различия, которые значимы при жизни, стирались смертью.
