Вернувшись в свою комнату, Руби поместила полевые цветы между двумя листками промокательной бумаги из бюро и прижала их сверху Библией, которую нашла в ящике прикроватной тумбочки. Потом переоделась в пижаму, почистила зубы и забралась в кровать. Было уже довольно поздно, но она никак не могла уснуть, мысли все крутились вокруг предложения Элис.
Зачем ей возвращаться в этот истерзанный войной городок, где витают призраки тех несчастных казненных дезертиров? Неужели она хочет снова увидеть грязные, изрытые воронками поля сражений, вслушиваться в скорбную тишину этих кладбищ?
И все же чем больше она думала об этом, тем заманчивее ей казалась эта идея. Она могла бы вернуться на Тайн Кот и поискать могилу Берти. А этот священник, с которым собирается встречаться Элис, мог… возможно, знал Берти или, по крайней мере, людей из его полка. Альтернатива – прогулки по туристическим достопримечательностям – была не очень привлекательной. Так же, как и перспектива провести следующие несколько дней в одиночестве, в окружении тех скорбящих пар. Может, Элис и не совсем тот человек, с которым Руби предпочла бы проводить свое время, но с ней, во всяком случае, можно было поговорить. Руби села на кровати и включила свет. Она вдруг особенно остро ощутила свое одиночество.
Что она здесь делает? Родители Берти хотели, чтобы она выяснила что-то о судьбе их сына. Только в этом случае, говорили они, им, возможно, удастся смириться с его смертью. Ей нужно привезти нечто большее, чем букетик засушенных цветов, которые могли быть сорваны где угодно.
В уме прозвучал едва слышный вопрос – сначала тихо, словно шепотом, а потом все настойчивей. А что думает она сама? Чего на самом деле хочет она сама? До сих пор она верила, что, подавив свои эмоции и спрятав свое истинное лицо от всего мира, она сможет прожить жизнь без Берти – жизнь, которая не будет, не должна доставлять ей удовольствие.
Если бы только она смогла найти его могилу, тогда можно было бы поговорить с ним, попросить у него прощения. Это освободило бы ее от переполнявшего душу чувства вины и чувства долга. Позволило бы принять тот факт, что его больше нет. Только тогда она сможет смотреть в будущее, не ощущая этой ужасной пустоты и этого страха. Если каждый четвертый так и не был опознан, значит, три из четырех были идентифицированы – это повышало шанс, что могила Берти обозначена табличкой с его именем. Единственная проблема в том, что тогда ей просто не хватило времени ее найти.
Она не сможет себе простить, если упустит еще один шанс.
Натянув халат, она на цыпочках прошла по коридору в комнату Элис и тихо постучала в тяжелую дверь. Через несколько мгновений Элис открыла, взъерошенная и сонная.
– Я решила поехать.
– В Хоппештадт?
– Я хочу вернуться в Пашендейл и найти могилу Берти.
Лицо Элис, беззащитное без ее обычной маски и броского макияжа, расплылось в широкой улыбке.
– Это отлично, Руби. Мы поговорим с майором первым делом перед завтраком.
Руби об этом не подумала. Он был так добр, и ей не хотелось ранить его чувства.
– Он не будет возражать?
– Он поймет, если мы объясним почему. Кроме того, это
– Ну, если он не будет возражать… Спокойной ночи, Элис, – сказала Руби. – И спасибо тебе за все.
Снова оказавшись в своей широкой кровати, она вертелась и ворочалась, не находя места. Голова шла кругом от волнения из-за неожиданного решения, которое она приняла. Мистер Бартон с ума сойдет, если узнает, что она покинула группу. Но идея вернуться в Пашендейл, а также попытаться встретиться с тем таинственным священником, который организовал пристанище для солдат, казалась очень разумной.
Какое приключение!
– Я иду, Берти, – прошептала она. – Я найду тебя во что бы то ни стало!
Марту и Отто отвели в небольшой офис таможенной службы, куда их доставили вчера вечером, как только они сошли с поезда.
За столом сидел все тот же усатый офицер. Он смотрел на них с такой лютой ненавистью, что у бедной женщины оборвалось все внутри. Другой мужчина, более высокий и более солидный, что заставило ее предположить, что именно он был тут главным, мерил шагами помещение. Он даже не посмотрел на вошедших.
Сесть им не предложили, и в повисшей тишине Марта почувствовала, как предательски дрожат у нее колени. И зачем только она поверила тем людям из Министерства иностранных дел, которые уверяли ее, что она свободно может въезжать в страну, которая совсем недавно считалась врагом Германии? И зачем она повезла с собой Отто в это безумное путешествие? Она была уже готова отказаться от поисков и следующим же поездом вернуться в Берлин.
Потом она почувствовала, как рука сына крепко сжала ее ладонь, и поняла, что не имеет права сдаваться. Она должна быть сильной для него, должна напомнить себе, что у них есть законное право въехать в Бельгию. Они уже проделали такой долгий путь. Слишком поздно поворачивать назад.
