В любви и на войне полностью

В ее чемодане был еще нетронутый конверт с бельгийскими франками, который отец Берти сунул ей в руку в последнюю минуту.

– Это меня вполне устроит, мистер Смит, – сказала она.

– Можете звать меня просто Фредди.

– Тогда вы зовите меня Руби.

Полчаса спустя она сидела на переднем сиденье видавшего виды зеленого фургончика, на дверцах которого с каждой стороны грубым трафаретом было выведено Pain Frais, «Свежий хлеб». Рядом с Руби сидел бельгиец средних лет с изможденным лицом и серо-голубыми синяками под глазами от постоянного недосыпа. Фредди представил его как месье Вермюлена – «он отзывается только на имя Макс». Макс был братом владельца отеля, Мориса Вермюлена. Как выяснилось, он был еще и владельцем лучшей пекарни в городе, и запах свежеиспеченного хлеба пропитал фургон; он смешивался с весьма приятным ароматом табачного дыма от сигареты, которая, казалось, намертво приклеилась к нижней губе Макса. Фредди забрался назад и устроился на двух ящиках для хлеба, оставшихся после утренней доставки.

– Не беспокойтесь обо мне, дорогуша. После тех окопов я умею удобно устраиваться где угодно, – сказал он.

То ли из-за лондонского акцента, то ли из-за грубоватого юмора, такого же, как у Берти, но этот человек вызывал у нее очень теплые чувства. Почему-то в его присутствии она ощущала себя в безопасности. Они коротко переговорили относительно того, куда она хочет поехать и сколько времени займет это путешествие. После этого она быстро приняла решение, взбежала по лестнице, чтобы захватить шляпку и просунуть записку под дверь номера Элис.

Пока фургон грохотал по булыжным мостовым улиц, Руби чувствовала необычную легкость внутри, трепетное ощущение, словно сердце танцует в груди. Потом она поняла: это то самое чувство, которое она испытывала на пароходе, смесь нервного предвкушения и возбуждения. И вот она, девушка, которая боялась опробовать даже новый автобусный маршрут в родном городке, теперь сидит с двумя незнакомыми мужчинами в какой-то непонятной машине в чужой стране. Мучительный страх, который много месяцев, даже лет давил на нее, словно огромный камень в животе, вдруг куда-то исчез.

«Ты только посмотри на меня, Берти. Я еду искать тебя. Я рискнула!»

Несмотря на то что Фредди явно не говорил ни по-французски, ни по-фламандски, а Макс едва ли знал хоть слово по-английски, мужчинам удавалось поддерживать беглый разговор, состоявший из многозначительного хмыканья, жестов и нескольких общих слов на франко-фламандском, который весьма веселил их и отвлекал Руби от пугающего грохота и лязга фургона.

Путешествие заняло больше времени, чем она помнила по предыдущему дню, Тайн Кот оказался, конечно, гораздо дальше, чем смотрелся на карте на стене ее номера. Но наконец они добрались до Тайн Кота – огромного поля, на котором во всех направлениях виднелись бесконечные ряды простых крестов. Макс поерзал на сиденье, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза, вознамерившись вздремнуть, а они с Фредди выбрались из фургона.

– Доверьтесь мне, я проделывал это много раз, – сказал он. – Мы возьмем каждый по участку, чтобы наверняка ничего не пропустить. Потом перейдем к следующему участку и так далее. Я нашел огромное количество могил, которые значились в армейских документах как неизвестные. Так что никогда не знаешь наперед. Может, нам с вами повезет.

Воодушевленная его оптимизмом, Руби отправилась через поле, следуя по протоптанным подсохшим тропинкам. Она осматривала участок, который ей обозначил мистер Смит. Через несколько рядов от нее он делал то же самое, медленно шагая и проверяя каждую табличку с именем. Они обязательно должны найти могилу ее любимого.

Фредди нашел какого-то другого Бартона, а Руби нашла крест с полустертой надписью А. Бартон. Но потом они заметили, что этот человек был сержантом, так что это не мог быть ее Берти. После еще пары ложных тревог, когда ее сердце на миг замирало в груди, а затем учащенно билось, и по мере того как исчерпывалось время, ее душевный подъем стал сходить на нет. Солнце по-прежнему нещадно палило, и она заметила, что останавливается через каждые несколько шагов, чтобы отереть пот со лба. Таблички с именем рядового Альберта Бартона так нигде и не было.

– Нам еще много осталось проверять?

Он махнул рукой на большой участок слева от нее.

– Вы берите тот участок, а я возьму другой, – ответил мужчина. – Но боюсь, в пять нам придется уехать. Макс должен быть в Хопсе вовремя, чтобы замесить тесто и поставить его подходить. Я иногда по вечерам помогаю ему. Мой дядя был пекарем, поэтому я немного в этом разбираюсь. – Он невесело усмехнулся. – Это помогает мне хоть ненадолго покидать бар и идет на пользу моему кошельку.

– А который сейчас час?

Он вытащил из пиджака потертые железные карманные часы.

– Полпятого.