– Заходите, – выкрикнула Джейн, а потом с важным видом сообщила дочке: – У нас сегодня очень много посетителей, верно? Как будто живешь в зале Национальной галереи, ей-богу.
Она застегнула верхние пуговицы рубашки, чтобы прикрыть глубокий вырез на груди.
Вошел Мохаммед и сразу же спросил на дари:
– Где сейчас Жан-Пьер?
– Отправился в Скабун. Могу я чем-то помочь?
– Когда он вернется?
– Теперь, как я думаю, только к утру. Не хочешь рассказать мне, в чем проблема, или будешь продолжать держать дурацкий тон полицейского из Кабула?
Он усмехнулся. Стоило ей заговорить с ним без должного уважения, как она начинала казаться особенно сексуально привлекательной, хотя вовсе не хотела добиться такого эффекта. Он объяснил:
– С Масудом прибыл Алишан. Ему нужны еще таблетки.
– Ах, ну конечно.
Алишан Карим, брат муллы, на ногах переносил стенокардию. Он не желал из-за пустяковой болезни прерывать своей деятельности, и Жан-Пьер снабдил его тринитрином, чтобы он принимал его перед боем или любым другим действием, требовавшим физических усилий.
– Я могу найти нужные таблетки, – сказала Джейн и передала Шанталь на руки Мохаммеду.
Тот автоматически принял младенца и только потом почувствовал себя неловко. Джейн посмотрела на него, ухмыльнулась и вышла в переднюю комнату. Таблетки она обнаружила на полке под прилавком лавочника. Пересыпала добрую сотню в контейнер и вернулась в гостиную. Шанталь с интересом разглядывала Мохаммеда. Джейн забрала у него малышку и передала лекарства.
– Скажи Алишану, что ему необходимо больше отдыхать, – сказала она.
Но Мохаммед помотал головой.
– Меня он не послушается. Рекомендация должна исходить прямо от тебя.
Джейн рассмеялась. В устах афганца шутка прозвучала почти как феминистская.
– Зачем Жан-Пьеру понадобилось в Скабун? – спросил Мохаммед.
– Там пережили этим утром ужасную бомбежку.
– Никакой бомбежки не было.
– Разумеется, была… – Джейн вдруг резко оборвала сама себя.
Мохаммед пожал плечами.
– Я провел там с Масудом целый день. Здесь какая-то ошибка.
Она постаралась сохранить спокойное выражение лица.
– Да. Вероятно, я ослышалась.
– Спасибо за таблетки. – И он ушел.
Джейн тяжело опустилась на стул. Никакой бомбардировки Скабуна не было. Жан-Пьер отправился на встречу с Анатолием. Она понятия не имела, как ему это удалось организовать, но ни секунды не сомневалась.
Что ей теперь делать?
Если Жан-Пьер осведомлен о намечавшемся на завтра совещании, он непременно сообщит о нем русским, и тогда русские получать возможность нанести удар и атаковать…
Они могли уничтожить все руководство афганского движения Сопротивления всего за один день.
Ей срочно понадобилось увидеться с Эллисом.
Она завернула дочку в шаль – воздух уже успел стать намного прохладнее, – и вышла из дома, направившись к мечети. Эллиса она увидела во дворе, склонившимся над картами Жан-Пьера вместе с другими мужчинами, среди которых Джейн узнала Масуда, Мохаммеда и человека с повязкой на глазу. Другие партизаны поочередно передавали друг другу мундштук кальяна. Кто-то еще только ужинал. Но все удивленно уставились на Джейн, когда она вошла во двор с младенцем на руках.
– Мистер Эллис, – обратилась она прямо к нему, – мне очень нужно с вами поговорить. Вы не могли бы выйти со мной наружу?
Он поднялся, и они вдвоем прошли через арку, встав напротив мечети.
– В чем дело? – спросил он.
– Известно ли Жан-Пьеру о собрании лидеров повстанцев, которое ты организовал?
– Да. Когда мы с Масудом впервые обсуждали этот вопрос, он был с нами и как раз извлекал пулю из моей задницы. А что?
У Джейн буквально оборвалось сердце. В неосведомленности Жан-Пьера заключалась ее последняя надежда. А теперь у нее не оставалось выбора. Она огляделась по сторонам. Их никто не смог бы подслушать, и говорили они по-английски.
– Мне необходимо сообщить тебе нечто очень важное, – сказала она, – но ты должен дать мне слово, что он не пострадает.
Эллис на мгновение изумленно выкатил на нее глаза, а потом воскликнул с несвойственной ему горячностью:
– Ах, мать твою! Проклятье! Он на них работает. Ну конечно! И почему только я не догадался об этом? Ведь в Париже это наверняка он навел тех мерзавцев на мою квартиру! Он информировал русских о караванах. Вот почему так много их угодили в засады! Сучье отродье… – Он внезапно затих, а затем заговорил уже более спокойным тоном: – Как же ужасно все сложилось для тебя!
– Да уж, что верно, то верно, – признала она.
Не подчиняясь воле, ее лицо сморщилось, слезы потекли из глаз, и она начала всхлипывать. Она чувствовала себя полной дурой, хотя стыдилась своих слез, но одновременно пришло ощущение, словно тяжкое бремя оказалось снято с ее души.
Эллис обнял обеими руками и ее, и Шанталь.
– Бедная моя, – произнес он.
– Да, – вымолвила она сквозь рыдания. – Это было поистине страшно.
– Давно ты обо всем знала?
– Уже несколько недель.
– Но ни о чем не догадывалась, когда выходила за него замуж?
– Нет.
– Мы оба… – с горечью сказал он. – Мы оба поступили с тобой жестоко.
– Да.
– Но ведь и ты связалась с совершенно омерзительной компанией.
– Согласна. Так уж получилось.
