В лучах заката полностью

Элис выглядела совсем молодой. Наверное, ей было лет тридцать, но гладкая кожа и отсутствие макияжа делали ее лет на десять моложе и почти нашей ровесницей. Чуть повыше Лиама, худая, но достаточно сильная, чтобы тащить рюкзак, который на вид был раза в два тяжелее ее самой.

– Приятно познакомиться, – сказала она. – Ух ты, это… невероятно.

Лиам смотрел на меня не в поисках одобрения, а просто ожидая моей реакции. В одно мгновение меня снова подхватила волна адреналина, заставив действовать. Принимать, приспосабливаться, приступать. Я включила передачу, прервав очередной запрос Коула о статусе, и повернулась к лестнице в конце коридора.

– Здесь Лиам, – сказала я ему. – С репортером из «Рупора».

На линии был слышен лишь статический шум. Когда мы поднимались по лестнице, Зак бросил на меня обеспокоенный взгляд, как будто он тоже представлял реакцию Коула на эти слова.

Наконец передатчик ожил:

– Повтори.

Я повторила сказанное еще раз, и мы повернули на следующий лестничный пролет, а затем прошли через дверь, которую ребята зафиксировали в открытом положении. Странный, знакомый запах, который я вдыхала, пока мы поднимались, наконец получил объяснение, когда мы вошли в коридор: солдаты, связанные и с кляпами во рту, были привязаны к той же стене, на которой свежей краской было написано: «Подчинение исправляет отклонения».

Оперативная группа выводила детей из пяти темных комнат и выстраивала вдоль противоположной стены, пытаясь уговорить их покинуть здание. Я тут же поняла, в чем проблема.

– Снимите маски, – сказала я остальным. – Все в порядке, камеры выключены.

Дети не выйдут, пока не увидят, что мы – тоже дети, как и они, что их не обманывают и не пытаются увезти куда-то новые монстры в черной форме. Один из мальчиков, находившихся в первой комнате, высунул голову, увидел винтовку, которую держал Гэв, и тут же отступил внутрь. Если бы Джош не поймал дверь, он бы захлопнул ее.

Фотоаппарат Элис стрекотал как насекомое – она старалась запечатлеть все с разных ракурсов. Я резко повернулась и выбила камеру у нее из рук, чертовски пожалев, что она повисла на ее шее и не разбилась о твердый пол.

– Не против?! – рявкнула я. Черт, дети и так уже настрадались. Она что не соображала, что им сейчас нужно прийти в себя?

– Руби… – начал Лиам, но Элис отмахнулась от него.

– Все в порядке, я поняла. – Но я увидела, как она снова поднимает фотоаппарат, на этот раз, чтобы записать видео. Она определенно не поняла.

«Пять минут, – предупредил Коул. – Вы двигаетесь к выходу?»

Я подбежала к ближайшей двери и заглянула внутрь. Деревянные кровати заскрипели – это дети спрыгнули на пол и, прищурившись, смотрели на меня. Я потянулась к выключателю и включила свет, чтобы они лучше видели мое лицо. Меня окатил запах пота, а потом я услышала испуганные всхлипы и шепот. Десяток маленьких лиц проявился из темноты, глаза прикрыты ладонями.

Они были одеты в лагерную форму из тонкой, точно бумага, ткани, окрашенной в тот цвет, к которому их отнесли. От воспоминаний меня замутило. Одна девочка повернулась, и перед моим взором мелькнул пси-идентификатор, индивидуальный номер, который перманентным маркером написали у нее на спине. Это были и правда дети – девять, десять, одиннадцать, двенадцать лет и всего несколько постарше четырнадцати. И все исхудавшие от голода. И здесь тоже на них экономили, и не только в еде.

– Вы сделали это!

Чем дольше я смотрела на мальчишку, который почти бежал к двери третьей комнаты, тем сложнее мне было поверить, что это Пэт с бритой головой и переодетый в простую синюю футболку и шорты. Он провел здесь меньше недели и уже начал проникаться мраком этого места.

Все мальчики из комнаты Томми одновременно вскрикнули и потянулись к нему, когда он вышел в коридор – они буквально умоляли его вернуться.

«Ночью не выходи из бокса, – сказала мне одна из старших девочек в боксе № 27. – Даже если он будет гореть. Скажут, что ты пыталась бежать, а этого повода достаточно, чтобы застрелить тебя.

Никто из детей не пошел следом за Томми и Пэтом.

Я отчаянно пыталась придумать, как сделать так, чтобы нам не пришлось тащить их наружу силой.

– Меня зовут Руби, – быстро сказала я, – и я одна из вас. Все мы – такие же как вы, кроме этой женщины с камерой. Мы вытащим вас отсюда – уведем в безопасное место. Но вы должны двигаться быстро. Так быстро, как можете, не причиняя вреда себе и другим. Следуйте за ними, – я указала на Гонзо и Олли. – Быстро, быстро, быстро, ладно?

Проклятье – они по-прежнему не двигались с места. Мы не двигались, и обратный отсчет секунд так громко тикал у меня в ушах, что я не могла отличить его от своего сердцебиения. Я открыла рот, пытаясь сообразить, что еще я могу им сказать. Какие слова убедили меня принять лекарство, которое предложила Кейт? Или я просто поняла, что это мой последний шанс когда-либо выбраться?