Прошло еще десять минут, и я расслышала отдаленный гул двигателя. Я поняла, что мне не показалось, когда и остальные начали извиваться, стараясь получше разглядеть, высунувшись за край канавы. Через несколько секунд стали заметны первые вспышки света – фары, которые становились все ярче и больше, рассекая темноту.
Я выглянула из канавы и увидела, как фонарик трижды мигнул. Олли дислоцировался в той стороне, чтобы рассмотреть эмблему на грузовике. Это был нужный.
Зак хлопнул меня по спине, восторженно ухмыльнувшись. Я почувствовала, будто меня включили в розетку, и уже вставая, ответила ему такой же улыбкой.
Я вышла на середину дороги, и когда фура вылетела мне навстречу, у меня лишь слегка дрогнули ладони. Когда свет фар ослепил меня, я подняла руки. Я не могла разглядеть водителя за лобовым стеклом, но заметила быстрое движение, когда он потянулся к гудку, чтобы посигналить. Я позволила невидимым конечностям своего сознания дотянуться до него, нащупывая его, растягиваясь, растягиваясь, растягиваясь – и соединяясь.
Грузовик остановился в метре от меня.
Слева от меня все пришло в движение, и наше несуществующее спецподразделение вылезло из канавы и подбежало к грузовику сзади. Ребята открыли дверцы и запрыгнули внутрь.
Я включила связь, бегом огибая грузовик, чтобы забраться в кабину с пассажирской стороны.
– Мы готовы прокатиться, прием.
–
Водитель застыл за рулем, ожидая от меня команды. Я порылась в его воспоминаниях и отыскала одно, недельной давности, о том, как он ехал точно по этому маршруту. Я вытащила его на передний план его сознания и произнесла одно слово: «Езжай».
Сидя в кабине, я согнулась как можно ниже и натянула на лицо черную балаклаву. Иногда я выглядывала из-за приборной панели – убедиться, что мы по-прежнему едем в правильном направлении. Водитель грузовика врубил какой-то рэп, достаточно грохочущий и агрессивный, чтобы вывести меня из себя. Я протянула руку, чтобы выключить его и упустила момент, когда в поле зрения появилось серое, выцветшее на солнце двухэтажное здание, обнесенное трехметровым забором.
– Объект в поле зрения, – сказала я. – На задней площадке все в порядке?
–
– Две минуты.
Когда мы повернули и съехали с шоссе на грязную грунтовую дорогу, я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Двое солдат СПП, стоявших у ворот, открыли их, и наш водитель, толстый, бородатый мужчина в рубашке с короткими рукавами, с невозмутимым видом развернул грузовик и проехал через них задним ходом. Над разгрузочной площадкой, располагавшейся рядом с главным зданием, был тоже натянут брезент. В ожидании груза там уже стояли ручные тележки. На одной из них сидели и курили двое в форме СПП. Как только к ним подъехала машина, они отбросили сигареты и встали. Остальные заперли ворота и поспешили обратно. Я сделала последний глубокий вдох.
– Приступаем – приготовьтесь действовать, – скомандовала я. – Двое из СПП подошли к вашей двери, еще двое подходят за ними.
–
Пятый СППшник подошел к кабине со стороны водителя и крикнул:
– Утро доброе, Фрэнк!
Я внедрила в сознание Фрэнка картинку, как опускает стекло со своей стороны, и перегнулась через него. Глаза солдата ширились от удивления, но мой ствол уже был направлен прямо ему в лицо. Это был молодой мужчина, может, не старше Кейт. Когда он увидел меня, улыбка слетела с его лица. Он в панике отшатнулся и потянулся к винтовке.
– Какого чер…
– Держи руки так, чтобы я видела! – Я не могла контролировать одновременно и Фрэнка, и солдата, но Гонзо и Олли избавили меня от этой необходимости. Один огрел его по затылку прикладом его собственной винтовки, а другой уложил лицом в грязь, заткнул ему рот кляпом и связал стяжками. СППшника оттащили за грузовик, где уже лежали еще четыре обмякших тела.
Я знала, что некоторые дети не понимали, зачем мы повторяли одно и то же и так много раз, но я думаю, теперь, когда мы были здесь, они сами увидели ответ: мы двигались быстро и слаженно. Польза тренировочных учений в том, что они закаляют нервы, и подобные действия начинаются казаться тебе чем-то рутинным, все равно что встать утром и принять душ. Казалось, это сработало: и когда мы подходили к двери, которую СПП оставили открытой, и тихо входили внутрь здания, группа казалась мне сплоченной как монолит. Мы и выглядели достаточно угрожающе – одетые во все черное и с закрытыми лицами.
В коридоре было темно, но из одной комнаты просачивался свет – третья по коридору, справа. Я замерла. Запах хлорки, к которому примешивались лимон, крем для обуви и пот, душил меня. Здесь пахло как в лазарете Термонда. Логичное объяснение этому запаху нашлось сразу: все лагеря были частью одной системы. И здесь наверняка использовались те же чистящие средства, которые привозят военные снабженцы. Но этот запах действовал мне на нервы как ничто другое.
