Это была его записка, адресованная самому себе, на будущее. Лиам был уверен, что однажды снова окажется жертвой моих способностей. Это была шпаргалка. На всякий случай, потому что моего слова ему было недостаточно. Я могла обещать ему снова и снова, что никогда больше не ворвусь в его сознание, но это ничего не значило. Однажды я это уже сделала. Доверие между нами уже было разрушено.
Холод пробрал меня до самого сердца. Резкое потрясение – переход от его тепла к этому леденящему открытию – оказалось для меня слишком много. Я почувствовала себя пеплом, который смели в сторону после того, как огонь наконец-то потух.
– Постой.
Это слово остановило свободное падение, которому я уже отдалась, и ощущение, что я падаю или захлебываюсь водой, мгновенно ослабело. Я произнесла это слово еще раз, успокаивая мысли, убеждая свое сердце не выскакивать из груди. Я повторила его опять, а потом еще раз, и еще – пока мой голос, похожий сухой скрежет, снова не обрел привычное звучание.
Я ходила по комнате взад и вперед, стараясь прервать поток мыслей, заполонивших мое сознание. В коридоре раздались шаги – чьи-то босые ноги шлепали по плитке. Я запаниковала и едва успела засунуть записку в коробку с компакт-диском, как Лиам уже входил в комнату.
Он был мокрый: левое плечо, правая нога, штаны сзади, ткань под коленями. И его лицо выражало смирение, как у того, кого только что насильственным путем объявили святым.
Я нацепила на лицо улыбку и затаила дыхание в надежде, что это поможет мне не заплакать. Одного только вида его лица было достаточно, чтобы сорвать ту повязку, которой я закрыла больное место.
– Итаааак, – протянул он, отбрасывая с лица мокрые волосы, – похоже, мне больше не стоит говорить, что я кое-что понимаю в сантехнике. Потому что
– Нет… нет, вовсе нет, – пробормотала я.
– Что не так? – Лиам шагнул ко мне. – Твой голос звучит так…
– Я только что увидела, что уже почти семь, – объяснила я. – Коул хочет, чтобы мы поднялись наверх и обсудили план насчет лагерей. Нам нужно… нам нужно идти.
Парень наморщил лоб, но все же открыл мне дверь. Когда я проходила мимо него, он поймал меня за плечо, разворачивая к себе. Капля воды скатилась с его волос, оставила след на щеке, на подбородке – он с усилием сглотнул – на горле. Лиам изучающе рассматривал меня, а я отводила взгляд, не в силах смотреть ему в глаза, и мне удалось не вздрогнуть, когда он наклонился и нежно поцеловал меня в щеку.
Дети еще только начали набиваться в компьютерный класс, присоединяясь к Зеленым, которые переставляли столы, растаскивая их вдоль стен и разрушая привычные аккуратные ряды. Нико снова завладел ноутбуком и местом у дальней стены, спиной к нам. Все остальные уселись лицом к белой доске с въевшимися следами от маркера. Рядом с доской к стене была приклеена скотчем карта США.
Толстяк стоял перед картой, втыкая в нее красные канцелярские кнопки, а Вайда что-то ему читала – названия городов? – глядя в распечатку.
– Прекрасно сработано, это твое шаманство с памятью, дорогуша, – увидев нас, заявила девушка. – Считай, что твоя задница заслужила прощение за то, что не явилась таскать всю эту хрень в гараже.
Не открывая от карты растопыренных пальцев, Толстяк оглянулся.
– Если мы хотим разыскать какие-то из этих групп, у нас есть четыре хороших варианта. По меньшей мере десять детей скрываются в одном только Вайоминге.
– Если уже не перебрались на другое место, – возразил Лиам.
– Ну и кто теперь мистер Безнадежность? – огрызнулся Толстяк.
Что бы Лиам ни собирался ответить, момент был упущен – его брат, как торнадо, ворвался в комнату. Рядом с ним шла сенатор Круз, и вид у нее был довольный. Отсвет радости, редкий гость на ее лице, делал ее на десять лет моложе. Встретив мой взгляд, женщина улыбнулась и едва заметно утвердительно кивнула.
Значит, она сделала это. Ей удалось добыть для нас топливо и оружие.
Зу, Хина и Кайли появились в дверях последними и осторожно пробрались через сидящих на полу детей, чтобы устроиться рядом с нами.
– Ладно, – сказал Коул, хлопнув в ладоши. –
Он подошел к белым доскам, взял маркер и провел посередине доски синюю линию. На одной половине он написал «Термонд». На другой – «Оазис».
– Мы собираемся нанести два удара, – начал он сразу без предисловий. – Первая цель – Оазис, находится в Неваде. Этот лагерь послужит своего рода проверкой перед большим нападением на Термонд, которое состоится через пять недель. Мы не только освободим бедных детей. Подумайте об Оазисе как о возможности на практике отработать тонкости нашего плана.
