Нико заметил троих тинейджеров, которые крутились рядом с вывеской «Улыбнись», определенно привлеченные изображением полумесяца, которое мы нарисовали на двери бара, которая была забита наглухо. Кайли и Лиам со всех ног бросились к выходу из тоннеля, чтобы их встретить. Только когда я увидела на экране компьютера, как они здороваются, как Лиам хлопает по спине одного – лохматого темноволосого паренька с загорелой кожей, я узнала его.
– Твои приятели? – спросил Коул, выходя из кабинета в тот момент, когда все пятеро вывалились из тоннеля, смеясь и перебивая друг друга, засыпая друг друга вопросами.
– Ты помнишь Майка? – И Лиам показал мне на мальчишку в бейсболке «Кабс»[15]. В скитаниях он исхудал, но я узнала его по настороженному взгляду, который Майк бросил в мою сторону. Он сдержанно кивнул и отвернулся, чтобы снова оказаться в медвежьих объятиях Лиама.
Увидев это, Коул тихонько присвистнул.
– Похоже, он не слишком тебя любит, как я погляжу.
– Это взаимно, – заверила я его. Я не нравилась Майку, и он не доверял мне, предпочитая оставаться в плену своих заблуждений насчет Клэнси.
– А это Олли и Гонзо, они братья, – продолжил Лиам, кивая в сторону двух подростков, которые стояли поодаль. Один из них – думаю, Гонзо – держал в руке самодельный нож. Это был вставленный в деревяшку осколок стекла. Подобие ручки было обмотано тряпкой. – Они были со мной в дозоре. Ребята, вы проголодались? Думаю, ужин вот-вот будет готов.
Я поймала его за руку.
– Нельзя говорить им о Клэнси.
– Уже сказал, – признался он. – Все, что их волнует: надежно ли он заперт.
– Если они попытаются найти его…
– Они не станут, – сказал Лиам, освобождаясь от моей руки. – Они здесь не за этим.
Я хотела спросить, что он хотел этим сказать, но Лиам уже исчез – помчался догонять остальных. Зу, которая маячила неподалеку, подошла и вопросительно посмотрела на меня.
– Позже объясню, – пообещала я ей.
Потому что сейчас у нас не было времени. У меня не было времени на то, чтобы думать о Лиаме, не говоря уже о том, чтобы постоянно искать его и обнаруживать в гараже, где он частенько засиживался.
В то утро, после того, как Зеленые довели до совершенства камеры, встроенные в очки, и за две с половиной недели до первого марта, Кайли вывезла Томми и Пэта из Калифорнии. Они пробирались по улицам и подъездным дорогам, пока не добрались до Элко в Неваде – ближайшего к Оазису пункта, который больше походил на город, чем другие, состоящие из пары улиц да десятка домиков, поджаривающихся под солнцем пустыни. Несколько дней мальчишки болтались на окраинах Элко, то появляясь, то исчезая, пока не вызвали достаточно подозрений, чтобы какая-то жадная до денег душонка не захотела сдать их за вознаграждение. Потом нам показалось, что СПП, захватившие их, собираются отправить ребят за пределы штата, в лагерь в Вайоминге, но в последний момент они изменили маршрут.
Их очки записывали все. Мы будто своими глазами наблюдали, как ребят везут через пустыню, принимают в Оазисе, как они идут по коридорам со множеством дверей, как их приводят в комнату, как солдаты СПП врезали им несколько раз, чтобы показать, кто тут главный, и ударили Томми так сильно, что сбить с него очки. Мы записывали, во сколько они отправляются на обед, когда выключают свет, как сменяются посты, и сравнивали списки персонала из сети СПП с лицами, которые уже были нам знакомы.
В какой-то момент мы поняли, что увидели все, что могли. Лагерь представлял собой двухэтажную постройку, которая скрывалась от посторонних взглядов за высокой оградой под напряжением и брезентовыми навесами – они защищали лагерь от солнца и не давали разглядеть его с воздуха.
Мы знали, что снабжение доставляют туда в четыре тридцать утра по пятницам. О прибытии машин возвещал рев двигателей и скрежет шин по щебенке.
– Батарейки в камерах скоро сядут, – предупредил Нико.
– Все скачано и загружено? – спросил Лиам, стоя у него за спиной рядом с сенатором Круз, которая явно была впечатлена.
Нико повернулся в кресле.
– Да, но зачем?
Лиам опустил взгляд.
– На случай, если нам понадобится пересмотреть что-то еще раз, когда будем уточнять план и распределять время.
– Но нам больше ничего не нужно делать, – возразил Коул. – Осталось только тренироваться. И ждать.
Четыре дня ожидания.
Четыре дня тренировок по основам самообороны.
Четыре дня, потраченные на то, чтобы напомнить детям не снимать оружие с предохранителя, пока они не будут готовы выстрелить, держать себя в руках, когда это важно, а еще сначала использовать свои способности, а уж потом хвататься за оружие.
Сегодня был третий день. Первый оказался достаточно простым: большинство детей в этой группе, по крайней мере дети из Ист-Ривера, на практике знали, как захватить большой грузовик на шоссе. Им приходилось делать это не раз, чтобы добыть продукты и другие припасы. Правда, теперь им нужно было постоянно напоминать – оставить машину на ходу.
